7 марта
Погода чудная. Такой еще не было ни разу в нынешнем сезоне. Самолеты отправились на разведку. Они обследуют южную я западную части моря. Теперь дело пойдет!
Зверь есть, но надо взять его, пока не развело льды. «Сибиряков» уже подошел к залежке. С «Русанова» сообщили, что успешно бьют зверя. Ну, эта залежка не уйдет – возле нее уже семь судов да еще три подходят. Одно плохо: как бы велика ни была залежка, больше чем на двое суток ее для этой флотилии нехватит. За эти два дня нам и надо найти новые лежбища. Только бы вырвать погоду!
8 марта
Снова «конфликт»! «Сибиряков» подошел к залежке, которую мы указали всем судам. Я в радиограмме просил учесть важность своевременного подхода к зверю, пока его не разбросало у Вороновского раздела, и обязательно привлечь «Русанова», трюмы которого еще пусты.
В полдень «Сибиряков» по радио предупреждает «Седова», что якобы седовские промышленники находятся под выстрелами сибиряковцев. Срочно вызываю «Сибирякова», спрашиваю, в чем дело. «Сибиряков» отвечает: «Ничего особенного не случилось… «Седов» снова мне дело портит: мы выпустили своих стрелков, «Седов» тоже, и теперь седовцы оказались прямо перед огнем наших промышленников». Нет, что-то не так!..
Между прочим, «Седов» стоял зажатый тяжелым льдом, и, когда подходил «Сибиряков», люди подбирали со льда ранее убитого зверя. Самолета нет, и если судить по карте, то прав «Седов». Я сказал «Сибирякову», что ответственность за возможное несчастье возлагается на его капитана, и предложил немедленно договориться с «Седовым».
Придется установить у нас на зверобойной экспедиции более жесткую дисциплину, не то из-за «трений» между капитанами весь тюлень попадет в руки норвежских зверобоев, промышляющих по соседству.
Вечером с кораблей донесли, что все уладилось и на борт уже погрузили около семи тысяч голов тюленя. Приличный «кусочек»!