Иван Тимофеевич наметил маршрут полета и место посадки – приблизительно в восьмидесяти-ста километрах к югу от нашей базы.
28 апреля Спирин вылетел. Срок его пребывания на «юге» был определен в пять часов. Условились: если за эти пять часов он не вернется и связь не будет установлена, за Спириным отправится другой самолет.
Погода была благоприятная, все располагало к нормальному, спокойному полету. Полетели трое: Спирин, радист Сима Иванов и Евгений Константинович Федоров.
Они взяли курс на юг и минут через двадцать скрылись из глаз. Но не на пять часов, а на… сорок.
Вот что рассказал нам потом Иван Тимофеевич о своем полете[17]:
«Летели мы хорошо. Погода была великолепная. Прилетели к намеченному пункту. Оказалось, садиться там нельзя: лед взломан, полыньи. Пришлось вернуться немного назад. Выбрали место примерно в семидесяти километрах от острова Рудольфа. Солнце уже было закрыто высокими тонкими слоистыми облаками, свет рассеивался, и эта площадка сверху казалась вполне пригодной для посадки. Но, когда садились, у меня даже сердце «екнуло»: куда же, думаю, мы попали?! Кругом такие заснеженные торосы, что чуть их крылом не задеваешь…
Сима Иванов, человек опытный, челюскинец, вылезает из машины и говорит:
– Ну, Иван Тимофеевич, влипли! Как теперь отрываться только будем?!
Я, конечно, со спокойным видом отвечаю:
– Ничего, Сима, взлетим: тут такая площадка, хоть эскадрилью сажай.