Итак, неожиданно все устроилось как нельзя лучше. Жан хотел ехать в Буфарик сейчас же, но уже было поздно; решено было переночевать в гостинице и отправиться на другой день в шесть часов утра. Лефильель, не изменивший своего решения посмотреть буфарикский рынок, намеревался ехать вместе с детьми и доставить их к дяде Томасу.
Условившись обо всем, Жан отправился с братьями на "Пелузу" -- взять свое платье и попросить капитана Барбкотта передать его другу, Мариусу Гастальди, что все идет хорошо и что они, по всей вероятности, поселятся не в Алжире, а в Буфарике.
Вернувшись в гостиницу, к своему молодому другу, они вместе с ним пошли гулять по городу.
Лефильель повел их сначала в прелестный городской сад Маренго, долгое время служивший единственным местом для прогулок внутри города. Искусно разбитый, он расположен амфитеатром, так что из него открывается великолепный вид на море и цепь Атласских гор. Молодой человек рассказал детям, что двадцать лет тому назад вместо цветущих склонов и красивых аллей здесь были только пустыри и овраги, поросшие кактусами и агавами. Одному предприимчивому офицеру, начальнику военных ссыльных, пришла в голову счастливая мысль употребить досуг этих людей на превращение пустыря в роскошный сад. Фамилия офицера была Маренго; его именем и назвали сад.
-- А что это за башня? -- спросил Мишель, указывая на красивый минарет, видневшийся сквозь деревья сада.
-- Это мечеть Сити Абдеррамана, одна из самых красивых мечетей Алжира, -- отвечал Лефильель. -- Хотите пойти туда?
-- О, да! -- воскликнул мальчик. -- Мне так хочется посмотреть арабскую церковь.
Они вышли из сада и, повернув налево, скоро очутились перед мечетью. По обеим сторонам от входа, на каменных ступенях, в пыли, сидели полунагие дети и нищие в отвратительно грязных лохмотьях. Войдя в высокую дверь, разрисованную белыми и зелеными квадратами, Лефильель и мальчики поднялись по узкой и крутой открытой лестнице, приведшей их в коббу, род квадратной часовни, пол которой был устлан богатыми коврами. Посередине, на катафалке под балдахином, или -- по-арабски -- табу, возвышалась гробница знаменитого и уважаемого марабута Сиди Абдеррамана Эль Чаби, в честь которого построена мечеть. Стены были увешаны знаменами, из которых некоторые, наверное, сопровождали в прежние времена алжирские войска в походах против христиан. Слева и справа от гробницы марабута находились не так богато украшенные гробницы, в которых покоился прах более или менее прославленных персон.
Кроме коббы, в мечети была еще другая часовня, поменьше и попроще, занятая в это время каким-то седобородым, мирно дремавшим стариком с огромной чалмой на голове. Компанию ему составляли две большие белые кошки, также весьма почтенной наружности. Конечно, посетители не посмели нарушить покой этой живописной группы и прошли прямо на ухоженное маленькое кладбище, расположенное в ограде мечети, на котором, однако, уже давно перестали хоронить правоверных.
Посреди могил возвышалось громадное рожковое дерево, служившее также предметом почитания арабов, уверявших, что если съесть его листья с написанными на них магическими словами, то можно исцелиться от самой злой лихорадки.