Когда явились солдаты с лошаком, добрая женщина поручила им детей и взяла с них слово не оставлять ребят до тех пор, пока они не найдут дядю.
-- Будьте спокойны, мадам Леруа, -- сказал один из егерей, суровый служака, по имени Шафур, -- будем глядеть в оба.
Жан посадил Мишеля и Франсуа на лошака, а сам пошел позади вместе с солдатами. И маленький караван покинул форт, направляясь к Ауресу.
Глава 18
Шафур, прозванный "стариной" за множество шевронов, украшавших рукав его мундира, был человек незлой, но грубый и нетерпеливый. Солдат он был отличный, храбрый; он служил уже тридцать лет, из которых около двадцати пяти провел в Африке. Он участвовал во всех битвах, данных французами в Кабилии, был более или менее опасно ранен раз шесть, а два раза оставался замертво на поле сражения.
Но, несмотря на все свои подвиги, он все-таки оставался простым солдатом. Повышению по службе мешало то, что, во-первых, он был совершеннейший невежда и, во-вторых, имел скверный характер: упрямый, как осел, он вечно завидовал всем и всему, постоянно ворчал, жаловался, что к нему несправедливы, и ругался с утра до вечера; в довершение всего он не упускал случая приложиться к рюмочке.
Но у него было два неоценимых качества, которые и побудили коменданта послать его навстречу Кастейра: он превосходно знал местность и отлично говорил по-арабски.
Путешествие к бени-буслиманам вовсе не нравилось старику; едва они вышли за ворота, как он проворчал, обращаясь к своему товарищу:
-- Нечего сказать, приятная прогулка! Очень нужно было коменданту навязать нам этих трех поросят. Право, он принимает нас за кормилиц!
Дурное расположение духа угрюмого солдата усиливалось, по мере того как им приходилось подниматься все выше по горным тропинкам, хотя и весьма живописным, но очень крутым. Местами эти тропинки шли в тени под высокими кедрами, но большей частью дорога тянулась на солнцепеке, крутыми извилинами, по неровной песчаной местности, усеянной крупными каменьями.