Вместо греческих названий букв, св. Кирилл употребил славянские, например, вместо альфа -- аз, вместо вита -- веди, поставив ещё букву -- буки, соответствующую латинской Ь.
Изображения большей части букв кирилловской азбуки подобны были греческим IX века, и чем древнее рукопись, тем сходство это очевиднее. Это был первый великий подвиг св. Кирилла, основа просвещения славян. Затем следовал другой подвиг, не менее важный -- перевод евангелия и богослужебных книг на славянский язык.
Панноское житие св. Мефодия повествует, что он "от ученик своих посажь два попы скорописця зело, преложи в борзе вся книгы исполнь, разве (т. е. кроме) Маккавеи, от греческа языка в словеньск, шестию месяц, начен от марта месяця до двудесяту и шестию день октября месяца". И первые евангельские слова, прозвучавшие на славянском языке, были следующие слова Евангелия: "Искони бе Слово, и Слово бе от Бога, и Бог бе Слово". "И рады были славяне, -- говорит древний летописец, -- так как они слышали величие Божье на своем языке".
"И отверзоша уши глухих услышати книжныя словеса". "Бог же ся возвесели о сем вельми, и дьявол постыдеся". Так положено было начало независимой православной церкви. Братья обучали славянской грамоте учеников, которых им дал Ростислав, чтобы из них приготовить священников.
Народ, остававшийся в язычестве, толпами крестился, внимая живому слову свв. Кирилла и Мефодия. Латинские священники открыто набросились на свв. братьев и воздвигли на них гонение: "Ваше дело не к славе Божией. Славить Бога можно только на трёх языках: еврейском, греческом и латинском, на которых Пилат сделал надпись на кресте Спасителя". Наконец, они донесли в Рим, папе Николаю I на свв. Кирилла и Мефодия, обвиняя их "в триязычной ереси". Чтобы расследовать дело, Папа Николай I решил вызвать свв. Кирилла и Мефодия к себе, в Рим. Когда во время пути свв. братья остановились в Венеции, то "собрашася нань латинстии епископы и попове, и черноризци, яко врани на сокол, и воздвигоша триязычную ересь, глаголюще, скажи нам, како ты еси ныне сотворил Словеном книги и учиши я, их же никто же первее обрел, ни апостолы, ни римский папа, ни феолог Григорий, ни Иероним, ни Августин, мы же три языки токмо вем, ими же достоит в книгахславити Бога: еврейски, гречески и латински".
Еще не успели свв. братья прибыть в Рим, как папа Николай I умер; преемником ему был Адриан II, который оказал Кириллу и Мефодию радушный ласковый приём. Благоговейно приняв мощи св. Климента, принесённые свв. братьями, папа оказал большой почёт и славянским книгам. Освящённые папой, эти книги торжественно возложены были на престол св. Марии, и по ним отслужены были литургии в различных церквах города Рима.
Несмотря на торжественный приём, оказанный папой свв. Кириллу и Мефодию, латинские священники не унимались, больше всего они досадовали на введение литургии на славянском языке. Наконец немецкие священники решились употребить насилие против свв. Кирилла и Мефодия: заключили их в тюрьму в одном местечке в Швабии, и держали в продолжение двух с половиной лет. Лишь только узнал об этом преемник Андрианов, Иоанн VIII, то раздражённый, защищая не только свои распоряжения, но и древнейшие права свои, запретил немецким епископам священнодействие, если они не дадут свободы Кириллу и Мефодию.
Наконец настало время и почить праведнику от трудов своих. Св. Кирилл умер в Риме. В последние дни своей жизни он молился за славянскую паству: "Господи! Услыши молитву мою, и сохрани верное стадо Твое! Дай им быть людьми изрядными, и вдохни в сердца их слово учения Твоего! Благоустрой их сильною десницею Твоею, и защити их под Покровом крил Твоих!" Со своего смертного одра он говорил брату: "Брат мой, с тобою мы трудились, как пара волов едину бразду тяжаща и вот -- я падаю на борозде, окончив день свой, а ты, я знаю, сильно любишь гору Олимп, но для нея не оставляй учения своего среди славян".
По кончине Кирилла, брат его Мефодий вспомнил завет своей матери, и горячо, со всей ревностью духа, стал хлопотать исполнить его. Он не хотел лишить мать последнего утешения видеть гроб своего сына. "Святой отец, -- упрашивал он папу, -- когда мы покидали родную землю ради нашего служения, мать, проливая горячие слезы, умоляла нас, что если кто-либо из нас умрет на чужбине, то брат переживший должен привезти тело умершего брата в его монастырь и похоронить его там. Да соизволит же твоя святость мне, ничтожному, выполнить этот долг, чтобы не казалось, что я противлюсь мольбам и заклинаниям матери".