В 1782 году деятельность Новикова была в полном разгаре. В планы Новикова входило и развить книжную торговлю в Петербурге. Московские книгопродавцы Полежаев и М. П. Глазунов одни из первых открыли в 1783 году в Петербурге книжные лавки.
До 1760 года книжная лавка Академии наук была единственная, она управлялась фактором и в ней продавали также иностранные книги. Вторая книжная лавка была открыта Вейтбрехтом и носила название "Императорской книжной лавки".
В 1793 году для продажи иностранных книг были книжные лавки у Клостермана, Еверса, Гей, Миллера и Роспини.
Как видно, это -- все немецкие фамилии. Увлечённые подражанием, высшие классы общества, по примеру императрицы, стали заводить у себя библиотеки не только иностранных, но и русских книг. Бывали такие любители, которые заходили в книжные магазины потолковать по нескольку часов о книжном деле, и случалось, что предлагали не только советы, но и денежные средства для развития книжной торговли.
В провинции у помещиков явилась страсть хвастаться книгами, и нередко сельские библиотеки наших бар состояли из тысяч томов, выточенных из дерева. Вся эта деревянная мудрость стояла в роскошных шкафах, с блестящей сафьянной накладкой на корешках, и с надписью: Racine, Voltaire, Encyclopedic и т. д. В то время в дворянском быту книги составляли последнюю вещь. Орловский или тульский помещик говаривал, что выследить русака (зайца) не то, что прочесть книгу.
Сначала книжная торговля была мелочного характера и состояла в том, чтобы купить у кого-нибудь собранную библиотеку и распродавать её порознь.
Потёмкин, прогуливаясь однажды под арками Гостиного двора (где тогда имели привычку прогуливаться аристократы, ибо тротуаров около домов ещё не было), зашёл в книжную лавку Глазунова, и, увидав хозяина, спросил, за какую цену продаст он ему всю лавку? Оторопевший хозяин не знал, что ответить, и попросил время на раздумье. Тем дело и кончилось.
После ареста Новикова книги из его лавок отобрали, а московских книгопродавцев подпиской обязали не торговать ими. Но так как, несмотря на конфискацию, книг издания Новикова всё-таки оставалось очень много, то ими продолжали торговать. При вторичном обыске все московские книгопродавцы оказались виновными в торговле недозволенными книгами, за что и были преданы суду.
Об избавлении от суда принялся хлопотать петербургский книгопродавец И. П. Глазунов. К нему был вхож камердинер императрицы Захар Константинович Зотов, с которым советовались, как помочь беде.
Захар Константинович решился лично просить императрицу и выбрал для этого день, в который родился внук её, великий князь Николай Павлович, 25 июня 1796 года. Императрица в этот день была очень весела, всемилостивейше вняла просьбе, и вскоре после этого повелела всех прикосновенных к делу о продаже книг Новикова от всякого суда и следствия освободить.