Шлёцер, знаменитый исторический исследователь, обращаясь к изобретателям кириллицы, говорит:
"Приветствую вас здесь, бессмертные изобретатели славянской грамоты! Вы первые дерзнули грубый язык, имеющий множество ему только свойственных звуков, взять, так сказать, из уст народа и писать греческими буквами; но в этом деле поступили вы, как люди, отличным умом одаренные, и для каждого особенного звука, которого грек не имел в языке своем, изобрели вы новые особенные знаки или буквы. Как мал противу вас эльзасский монах Готфрид, или кто бы ни был тот немец, который первый осмелился писать на своем языке, но для сего рабски только перенял латинскую азбуку".
По свидетельству монаха Храбра, "прежде убо Славяне не имеху книг, но чертами и резами чтяху и гадаху; крестивше же ся римскими и греческими письмены нуждахуся, -- словеньска речь бе не устроена, и тако бяша много лета".
Святые равноапостольные первоучители и просветители славянские, братья Кирилл и Мефодий.
Итак, до изобретения славянской азбуки славяне писали "чертами и резами", но что это были за знаки -- неизвестно.
Просветительская деятельность свв. Кирилла и Мефодия, составителей славянской азбуки, переводчиков богослужебных книг, представляет важнейшую эпоху в истории славянских племён вообще и нашего отечества в особенности.
Богослужебные книги были переведены на славянский язык не для русского народа, а для мораван, небольшого племени славянского. Мораване крещёны были почти за двести лет до введения христианства в России немецкими проповедниками, которые принесли с собой и книги, но на непонятном для мораван языке -- латинском. Моравские князья, видя, что вера Христова туго распространяется среди народа на чуждом ему языке, обратились к византийскому императору Михаилу с просьбой прислать им проповедников, которые могли бы истолковывать мораванам Слово Божие на славянском языке. Выбор императора пал на Кирилла и Мефодия.
Константин-философ (в монашестве Кирилл) и брат его Мефодий были детьми солунянина Льва из Македонии.
Ребёнком Константин учился в Солу некой школе, где явился "дивом" по изумительной остроте и живости своей памяти: "смеяше паче всех ученик в книгах памяти вельми скоро, яко и диву ему быти". Потом попал в число учеников царьградского придворного училища, где обучался вместе с царевичем Михаилом. В то время преподавателем философии в царьградской школе был Фотий, будущий патриарх, человек, известный обширными научными познаниями. Сам Фотий впоследствии вспоминал о своей педагогической деятельности: