Рамиръ возможную здѣсь бодрость воспріемлетъ,
Онъ сына и ее на рамена подъемлетъ.
Изображаешься таковъ и ты, Эней,
Когда ты, уцѣлѣвъ отъ острія мечей,
Летѣлъ сквозь огнь и смерть и чрезъ кровавы члены,
Боговъ и рождшаго неся за градски стѣны.
Но сей несчастливый, какъ свыше укрѣпленъ,
Въ.сіе мгновеніе претягостныхъ временъ,
Любезнѣй бремя несъ, чѣмъ всѣ Языковъ боги,--
Онъ саму несъ любовь въ сіи минуты строги;