Но сонъ, что смерти мы обыкли братомъ звать,
Который только скорбь приходитъ умножать
И тяжки налагать на смертный родъ оковы:
Сей сонъ пріялъ Эльвирь въ объятія свинцовы,
На очи, коихъ взоръ спокойства убѣгалъ,
На очи онъ ея свой черный макъ металъ.
Отчаіянье одно съ Рамиромъ бдитъ въ печали;
Онъ слезы истощилъ и течь онѣ престали;
Коль буря страшная вѣ душѣ его и мракъ!
Онъ зритъ, онъ зритъ, и что? плачевный тѣней зракъ!