И свѣтлостію дня ей сердце усладитъ;
Вступаетъ наконецъ оно въ стези небесны,
И мракъ предъ нимъ въ мѣста стремится неизвѣстны;
День возраждается и сладка тишина,
Остатокъ ужаса , Эльвирь хранитъ одна;
Въ нби привидѣнія, питаемы любовью
И слабостью ея и женской нѣжной кровью,
Ей впечатлѣли въ мысль сильняй свои черты.
Душа! имѣешь ли свѣтаіьникъ гробный ты,
Который бы предтекъ въ несчастьяхъ предъ тобою,