Готовъ на брегѣ пасть подъ смертною косою,
Рамиръ достигъ, неся, что мило, все съ собою.
Въ началѣ не къ себѣ онъ мысли обратилъ,
Но къ жизни, кою онъ всего священнѣи чтилъ, --
Къ предмету, что его собой одушевляетъ,
Къ которому въ немъ духъ, какъ къ божеству пылаетъ,--
Весь взоръ его очей къ Эльвирѣ устремленъ,
И духъ его къ ея пріятствамъ пригвожденъ.
О Небо! что сей видъ? Рамиръ, гонимъ судьбою,
Зритъ сына своего съ супругой предъ собою...