Началась борьба не на жизнь, а на смерть. Вольфи кусался и царапался как бешеный. Оба полицейских были сильные люди и осыпали Вольфи жестокими ударами. Человека они, вероятно, давно убили бы. Но Вольфи, казалось, этого не чувствовал. Он боролся с тихим, яростным ворчанием. Глаза его метали зеленые искры. Он знал, что дело идет о жизни и смерти. Но он выполнял свой долг.
Рев полицейских был, разумеется, слышен по всей лестнице. Из квартир выбегали люди. Они толпились возле чердака.
— Надо же помочь полицейским! — крикнул кто-то. Но никто не решался войти в комнату, откуда доносился страшный шум.
В это время вернулся домой отец Фрица Лампе, шофер. Он жил в четвертом этаже под Кламмами. Это был большой, сильный мужчина.
— Господин Лампе! — крикнул человек с хриплым голосом. — Идите же! Помогите! Ужасный пес разорвет полицейских на части.
— Что вы? Я не рискну, — сказал Лампе. — Если уж двое вооруженных не могут с ним справиться! Собака, видно, бешеная.
Все закричали:
— Бешеная собака! Бешеная собака! — и кинулись прочь. Шофер Лампе улыбнулся и сказал про себя:
— Браво, товарищ Вольфи. Всыпь им как следует. Лично от меня ты получишь за это целую колбасу.
Между тем борьба в комнате становилась все ожесточеннее и отчаяннее. Все было опрокинуто: стол, стулья, скамейки. Осколки стекла валялись на залитом кровью полу. — У Вольфи одно ухо было наполовину оторвано. Из левого глаза текла кровь. Но он этого не замечал. Он кусался и царапался так, точно и вправду был бешеным. Но и полицейские боролись из последних сил, и три сплетенных тела катались по полу.