— Даже за две колбасы и то не будет! — горячо воскликнул Генрих.
— Но фашисты хуже собак, потому что они за жратву кидаются на бедных рабочих, даже те, что и сами были рабочими.
— Мама, мы не будем фашистами, — отозвался Генрих с горящими щеками.
— Ну, конечно, — улыбнулась мать. — Так вот, слушай, мой милый мальчик. Фабрики, как и рыбачьи сети, тоже у богачей — капиталистов. Чтобы зарабатывать деньги, нам приходится работать на их машинах. Но они с нами поступают, как с рыбаками. Мы заработаем сто марок, — они нам дадут одну, а остальные берут себе. Они богатеют и богатеют, а у нас и хлеба вдоволь не бывает.
— Так вот почему отец не имел работы! Его капиталисты не пускали к своим машинам?
— Да, малыш. Но умные и хорошие люди говорят: «Заберите у буржуев фабрики, и каждый рабочий сможет довольно зарабатывать, чтобы ни в чем не терпеть нужды».
— И отец так говорил? — спросил Генрих.
— Да. Потому что он коммунист. Но этою никто не должен, знать. Не говори об этом вслух, даже у нас дома. Если полицейский, фашист или кто-нибудь из детей фашистов узнает, что ты любишь коммунистов, что ты за них, тебя посадят в тюрьму и будут бить. Мы должны быть очень осторожны, мы должны хитро и тайно бороться против фашистов. Никому не показывай, что ты теперь все понимаешь. Иначе мы погибли, — возьмут тебя, а потом и меня.
— Нет, мамочка, нет, — вдруг расплакался Генрих. — Тебя не возьмут!
— Ну, и тогда бы еще не все пропало. Мы бы и это перенесли стойко, как настоящие честные коммунисты. Как твой отец… «Выше голову, мать, и действуй дальше!» шепнул он мне, когда вошли полицейские.