— Давай поиграем! Хочешь? — спросила она.
Хильда никогда еще не говорила с ним так ласково. Она была дочь конторщика, двумя годами старше Генриха и почти всегда играла с девочками и старшими мальчиками. Генрих смущенно отвернулся.
— Мы можем строить из песка. Здесь много песку.
Генрих продолжал молчать.
Она взяла его за руку.
— Давай дружить, Генрих. Ладно?
Он удивленно взглянул на Хильду. Ее красивые голубые глаза светились таким теплом и добротой, что ему снова захотелось плакать. Что это значило? Сердце у него стучало в груди.
— Добрый день, Генрих! — раздался голос с другой стороны.
Это был Фриц Лампе, сын шофера, живший с ними в одном доме. Ему было уже тринадцать лет, и он почти не разговаривал с малышами.