Как раз в это время возвращался домой отец Фрица Лампе, шофер. Он жил на четвертом этаже, под Кламмами. Все знали, что он большой силач.
— Господин Лампе, — закричал кто-то противным хриплым голосом, — идите скорей на помощь! Волкодав рвет полицейских.
— Быть не может! — сказал Лампе. — Двое вооруженных — и не могут справиться? Не иначе, как собака бешеная.
— Бешеная, бешеная! Боже, спаси нас! — начали кричать все и пустились вниз по лестнице.
А шофер Лампе тихонько улыбнулся и сказал про себя: «Браво, Вольфи! Задай-ка им перцу! Дам тебе за это целую колбасу».
А в комнате шла отчаянная борьба. Все уже было перевернуто вверх дном. Стол, стулья, скамья, разбитая посуда — все лежало на полу, залитом кровью полицейских и собаки. Вольфи истекал кровью. Одно ухо его было наполовину оторвано. Из левого глаза текла кровь. Но он словно ничего не замечал. Он кусал и царапал с такой яростью, будто и вправду взбесился. Но и полицейские дрались из последних сил, и три тела катались по полу — то одно наверху, то другое.
Тут один из полицейских услышал шум за шкафом: там затрещали доски. «Ага, — подумал он, — вот где этот негодяй!» Но пойти и посмотреть, что там, он никак не мог. Ему приходилось руками и ногами отбиваться от собаки. И к тому же он потерял столько крови, что совсем ослабел. Он уж думал, что смерть его пришла. В это время показался третий шуцман. Его вызвали с улицы. Здесь, во флигеле, где жила одна беднота, не нашлось никого, кто бы пришел на помощь полицейским.
Третий шуцман держал револьвер наготове. Но не так-то легко было прицелиться в собаку: попрежнему все три тела катались по полу, так что легко было промахнуться.
Наконец раздался выстрел. Вольфи еще раз подскочил в воздух — и вытянулся на окровавленном полу.
Но и враги его лежали без движения. У них уже не было сил подняться. Один из них показал рукой на шкаф.