Генрих стоял совсем позади, тише всех. Но и он попробовал крикнуть:
— Работу и хороший заработок!
Его слабого голоса совсем не было слышно. И все-таки он почувствовал, как вся кровь ударила ему в лицо и сердце крепко забилось: он вспомнил отца, который всегда сидел за печкой грустный-грустный. «Работы… работы!»
— Алло! Алло! Господин капитан полиции?.. Говорит Герберт Вагнер. Прошу вас прибыть сейчас же. Тут демонстрация безработных, опасные бунтовщики — коммунисты. Пришлите, пожалуйста, броневики и пулеметы!.. Алло! Алло! Казарма штурмовиков?.. Говорит Герберт Вагнер. Скорей высылайте отряд штурмовиков с большими резиновыми дубинками. Тут собрались заговорщики, красные, коммунисты! Хайль Гитлер!..
Бррр!.. Бррр! — послышалось вдруг за большими воротами. Это гудели и рычали полицейские автомобили. Девочки и малыши, смотревшие на игру, с криком бросились к колодцу, в другой конец двора: полицейский начальник с грохотом въезжал во двор с пимфами — полицейскими и штурмовиками. Только маленькая белокурая Хильда Штарк осталась на месте и продолжала смотреть.
Это были четырнадцати настоящих пимфов в форменных костюмах. Все четырнадцать громко рычали — бррррр! — и все размахивали длинными палками. Страшно было смотреть!
Генрих хотел повернуться и убежать: ведь он был совсем маленький. Но тут он заметил, что Лотар снова стоит внизу на ступеньках и смотрит прямо на него внимательно и задумчиво, потирая лоб кончиками пальцев, словно собирается что-то сказать. Генриху стало стыдно, и он не убежал.
— Где демонстрации безработных? — кричал Эвальд, размахивая палкой, и скакал кругом, будто на диком жеребце.
— Вот здесь, господин полицейский начальник! — ответил Герберт.
— Р-разойтись! — скомандовал Эвальд и проехал между безработными.