— Мне кажется, — сказал человек, — ты так мал, что можешь даже улечься. Попробуй-ка… Вот так, хорошо. Теперь мы укроем тебя курткой, и никто тебя не увидит.
Вскоре Генрих услышал стук мотора и даже под курткой почувствовал, что они несутся, как ветер, по шоссе. Генрих скоро уснул.
Он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.
— Эй, малыш, — послышалось над ним, — нужно вставать.
Когда он открыл глаза, над ним синело небо, жаворонок пел в воздухе, напоенном солнцем. Рядом с шоссе расстилался большой луг, густо поросший высоким папоротником. Мотоциклист нагнулся и вынул мальчика из коляски. Генрих так долго пролежал свернувшись, что ноги у него затекли. Сначала он не мог даже стоять. Его новый знакомый растирал ему ноги и говорил:
— Теперь ты должен забраться в эти папоротники. Прижимайся к самой земле и ползи, чтобы тебя совсем не было видно. Ползи прямо и прямо, пока доберешься до того края луга. Там ты можешь спокойно встать: ты уже будешь по ту сторону границы, не в Германии. Пойдешь прямо до первой деревни. Вот тут написан адрес. — Человек протянул ему письмо. — Пойдешь туда и будешь там жить, пока твоя мать не заберет тебя.
Только он успел это сказать, как вдали послышался треск мотоциклетки. Ее не было еще видно, но она быстро приближалась.
— Ого! — прислушавшись, сказал человек. — Ну-ка, живей, а то беда будет…
Письмо было уже у Генриха в кармане. Он перескочил канаву и через несколько секунд скрылся в высоких папоротниках. Он был так мал, что его совсем не было видно.
Но через какие-нибудь две-три минуты появился второй мотоцикл. В коляске сидел полицейский чиновник.