- Да я тебе соломенное, если хочешь, и сам смастерю, - посулил Гномыч.
Но Изюмка отмахнулся:
- Самодельного пугала кто же испугается?
Тут дядюшке Грачу неловко сделалось. Решил он помочь Гномычу, принялся отговаривать Изюмку от выставки.
- По правде сказать, - заметил он, - нет на этой выставке ни одного чучела, чтобы оно такую серьезную птицу вроде меня напугать могло. Разве это пугала?! Вот раньше бывало: ох, что за пугала были! Уроды, самые настоящие страшилища! Ан, вышли они нынче из моды. А теперь какие это чучела, куклы! Словом, игрушки какие-то.
Лучше бы дядюшка Грач и не говорил такого. Тут на Изюмку вообще никакого удержу не стало.
- Игрушки! Хочу смотреть игрушки! - завопил он. - Слышишь, Гномыч? Куклы там, оказывается, показывают, а не пугала вовсе. Идем поскорее на выставку. У меня же плащ из листьев подорожника: он-то не промокнет!
- Ах, Изюмка, но ведь и трава тоже мокрая, - стал его уговаривать Гномыч. - Пока до выставки доберемся, до нитки промокнем.
- И зачем я затеял этот ррразговоррр? - пожалел дядя Грач. - Ладно, скоррро завечер-р-р-еет, пор-р-ра, видно, и мне домой.
Все втроем они вышли из тыквенного домика. Грач, попрощавшись, сразу же полетел к себе, а Гномыч и Изюмка - по мокрому, подернутому пеленой тумана лугу - в сторону неблизкой улицы Кузнечиков.