Спал я, очевидно, очень долго, так как. проснувшись, увидел сияющее высоко над горизонтом солнце. Я лежал не двигаясь, с открытыми глазами для того, чтобы не нарушать сладостного чувства отдыха. Царила мертвая тишина. Море казалось натянутой материей, переливающейся всеми цветами радуги под солнечными лучами. Воздух еще не успел накалиться до духоты, и было легко дышать. Я бы, наверное, долго пролежал так, наслаждаясь этой мирной картиной, если бы не вспомнил о Билле, которого я увидел, приподнявшись на локте. Он сидел, согнувшись, опустив голову, и, казалось, спал, но достаточно было моего движения для того, чтобы он поднял голову и сказал:
-- Ну, Ральф, проснись, мой мальчик; ты спал долго и крепко.
Увидев его лицо, я вскочил, обеспокоенный. Он был мертвенно бледен, спутанные волосы его спадали ему на лицо и были окрашены кровью. Кровь также виднелась на его провалившихся щеках и густо окрасила перед белой рубашки.
-- О, Билль, что с вами? Вы больны? Вас, должно быть, ранили?
-- Да, брат! -- ответил Билль ласковым голосом, устраиваясь на койке, с которой я только что поднялся. -- Боюсь, что у меня поганая рана, я все ждал, чтобы ты проснулся, хотел попросить у тебя капельку рома и кусок хлеба. А ты так сладко спал, что мне не хотелось тебя беспокоить. Сейчас мне трудно говорить!
Не дождавшись, пока он закончит фразу, я быстро сбежал вниз и вернулся обратно с бутылкой рома и кусочками бисквита. Съев принесенное мной и выпив воды, смешанной с ромом, он облегченно вздохнул. Не прошло и нескольких минут, как он уснул, и я с беспокойством следил за его дыханием, пока он не проснулся. Меня интересовала его рана, которую я до сих пор еще не видел.
-- Алло! -- воскликнул он, проснувшись через час. -- Мне стало лучше. Ральф, я чувствую себя в два раза сильнее, чем раньше, -- он попытался встать, но сразу упал назад с громким стоном.
-- Нет, Билль, вы не должны двигаться, лежите тихо, а я посмотрю вашу рану. Я устрою вам здесь, на палубе, удобное ложе и приготовлю завтрак. Потом вы мне расскажете, как вас ранили. Веселее, Билль! -- добавил я, заметив, что он мрачно отвернул голову. -- Скоро вам станет легче, и я буду прекрасной сиделкой, хотя и не получил медицинского образования.
Я оставил его, чтобы приготовить завтрак. Пока разгорался огонь, я направился в кладовую и выбрал там продукты. Скоро завтрак поспел, и я возвратился к моему товарищу. Ему было гораздо лучше: он ласково смотрел на меня, когда я, сидя перед ним, держал чашку кофе и поднос с яйцами и хлебом.
-- Ну что, Билль? -- спросил я весело. -- Как дела? Я сам здорово голоден; но как же это?.. А рана? -- вспомнил я. -- Покажите-ка мне ее...