Весь путь от Кэп-Тауна, вдоль Драконовых гор, по вольным пространствам братоубийственных боев, где Белые немилосердно истребляли Черных, и Белые безжалостно бились с Белыми, чрез царство Буров, до пространств, заселенных красивыми Зулусами, весь этот путь есть посвящение в новый мир, где природа исполнена могучего размаха, и где познаешь, как пафос Пространства отражается в красоте целых племен, в их войнах и плясках, в их стройных телах, в гортанном их голосе, в той неподдельной торжественности, с которой они делают самые простые вещи.
С Восточного берега Южной Африки глянуть на Мадагаскар, задуматься об Индии, глубоко задуматься о том, что туземные жители Мадагаскара суть Полинезийцы, что в этой части далеких Южных морей живут забытые братья Полинезийцев Тихого Океана,-- этого я хотел.
Но ищущая мысль, как снежный шар, брошенный с горы, непременно хочет скатиться вниз, к Югу. Из Кэп-Тауна путь ведет от Южной Африки в Тасманию, это предельное царство Черных, беспощадно истребленных Белоликими в лице Англичан, которые за ними охотились, как за дикими зверьми, и всех уничтожили до единого, превратив этот крайний остров цветущего Юга в каторжный этап и место проклятых воспоминаний.
А между тем, священное это место, пепелище загадочной расы Черных, чья тайна еще не разгадана, или уже забыта.
Как Испанские сады Гесперид, великолепные рощи с золотыми яблоками, что называются апельсинами, напоминают нам об утонувших садах Атлантиды, так огромные яблоки Тасманийских яблонь и могучие леса мимоз и папоротниковые деревья этого предельного острова, вместе с эвкалиптами Австралии, чьи голубые стволы и ветви окружены запахом ладанных цветов, и вместе с свидетелями иных мировых циклов, человекоподобными кенгуру, живым домыслом измененной природы нашептывают нам Лемурийские сны.
Долгий путь воспоминаний, то озаренный вещаниями звездного Неба, то светящийся прощальными мыслями, в алом роскошестве заходящего Солнца. Сердце пело:
На старых канатах, изведавших бурю и брызги соленой волны,
Сижу я, гляжу я, а Солнце нисходит на скатах своей вышины.
Одетое в пурпур, в светлейший, чем Тирский, добытый царями, багрянец,
Оно поспешает, в разлитии блесков, дать вечеру пышный конец.