Клюв его силен, как меч.
Птицу такую родил Океан.
Хочешь с ней встреч?
Хочешь ли, хочешь ли, мир будет твой?
Грезу в себе затаи.
Крылья хотенья дружат с синевой.
Зори -- твои.
Погасла холодная заря. Немногочисленные обитатели корабля -- кто за работой на своем посту, кто спит, отдыхая, кто еще там в этих гостиных и курильнях плавучего дома. Но броди, броди по палубе, в тоске или в радости жди чего-нибудь. Вот, глянула зимняя Луна. Все морское пространство залито светом неживого светила, внушающего любовь. Белые гребни волн, далеких и близких, ломаются. Шелест и шепот, и шум. Пенное Море ночное живет лишь собой. Нет даже птиц, которых так много было недавно, совсем недавно. Но почему же ты вздрогнул во внезапном восторге и суеверном страхе? Скрипит твоя палуба, о, гость ночного Моря, а близко от этой пустынной палубы, близко от бегущего в ночи корабля, парит одинокий альбатрос. То выше -- то ниже, то ближе -- то дальше. Скрылся, явился снова. Откуда он, зачем, и почему? Кто вызвал, кто создал его? Белесоватый луч Луны? Он летит, он глядит, он колдует. Он исчезнет так же непонятно, как явился.
Но, если однажды пережил такую встречу, будешь всю жизнь ее хранить, как талисман.
И это не был сон. Как прилетел, когда не ждал, так улетел, когда не думал. Быть может, погнался он за летучими рыбками, которые, хороводом, выманенные на волю лунным лучом, перелетели от волны к далекой волне, вылетели целым снопом, разорвались веером, разделились, мелькнули, исчезли. Скрылись, как он. И глаз что-то увидел, душа что-то поняла, ум будет прясть свою пряжу.