В чертоге
Долго, днями и ночами,
По таинственной дороге,
Многосложными путями
Я в святом блуждал Чертоге.
В зиму, днями и ночами,
Проходя законы строги,
Я с духовными свечами
Был во внутреннем Чертоге.
В лето, днями и ночами,
Возлюбив расцветы многи,
Я закрытыми очами
Все богатства зрел в Чертоге.
И теперь я не в гаданьи
Зрю, но в самом откровеньи,
Я в негаснущем сияньи,
В бесконечном восхожденьи.
И теперь я не в гаданьи
О мирском предназначеньи,
Я в великом ожиданьи,
В вечно-новом восхожденья.
И гадая – не в гаданьи —
Я угадываю в пеньи,
Во вселенском я сияньи,
Во всемирном восхожденьи.
Серебряный терем
Теперь, как постиг я тончайшую мудрость всего,
Хочу я пожить на Земле осторожно,
Чтоб мог я во всем озвездить Вещество,
От зла уклоняясь – как только возможно,
И свыше сего,
Лишь то против воли своей принимая,
Что воля означит: «Сие – непреложно».
И волю дыханьем духовного Мая
Настолько цветя,
Настолько ее существо умножая,
Чтоб даже сама,
Для нас непреложная, Ведьма-Зима,
Блестя,
Царицей-Зимою соделалась нам,
Просветленной,
В метели – свирели, и зов по струнам,
Серебряный терем заснувшим цветам,
С густой бахромой оснеженной,
И будто бы смерть на минутку – а там,
За часом, над часом, высокий, бездонный,
Идущий в начальность, звездящийся Храм.
Стих вечерний
На заре, заре вечерней,
Полнопевней, равномерней,
Золота труба трубила,
Говорила для своих,
И дрожала в сердце сила,
Многострунный реял стих.
В Небе хлопья светлых дымов,
Словно крылья Херувимов,
Расцвечались озаренно,
Обнимали небосклон,
И качался повторение
В тихих ветрах долгий звон.
После утра золотого
Пламень дня расплавлен снова,
И в небесном вышнем храме
Засветились зеркала,
В золотой широкой раме
Тишь вечерняя светла.
Иконостас
На моем иконостасе – Солнце, Звезды, и Луна,
Колос, цвет в расцвстном часе, и красивая Жена,
Облеченная в светила, в сочетаньи их таком,
Как когда-то в мире было в ночь пред первым
нашим днем.
А еще в плодах деревья красят мой иконостас
Ширь пустынь, ключи, кочевья, звездосветность
ждущих глаз,
Несмолкающая птица, блеск негаснущих огней,
И пресветлая Девица, луч последних наших дней.
Противогласники
Эти звоны, антифоны, в царствии Твоем,
То на правом, то на левом клиросе поем
Клирос – крылос, по-простому назовем его,
Тут – обилье, это – крылья духа Твоего.
Два их, два их, влево, вправо, царственный полет,
В нас Твоя святая слава, голос Твой поет.
Ранним утром дух восходит в высь по степеням,
Вправо, влево, ходит, бродит, водит путь по дням.
То налево, полный гнева, рдяный от страстей,
То направо, нелукаво ищет чти Твоей.
Всходы лестниц, в той дороге, разные всегда,
То обрывны, то отлоги, всходит череда.
Все же всходит, путь находит череда молитв,
В двоегласьи, в двоечасьи битв, смертей, ловитв.
И от юности нас борют страсти, тьма – их счет,
Но во всех – Твоя есть воля, голос Твой поет.
Мы уклоны, мы – амвоны, вес, что хочешь Ты,
В безднах бродим, но восходим – к безднам
Высоты.