От атома – до человека,
От человека – до богов,
И в долгий век Мельхиседека
От звона мигов и часов.
От неподвижности – в самумы
Взметенно-зоркой быстроты,
От тиши – в грохоты и шумы,
В разломы цельной красоты.
Да будет. Это все приемлю.
Отец мой – Ум, и Воля – мать,
Но я слепил из точек землю,
Чтоб снова точки разметать.
Атомы времени
Мы в извивных
Вспевах взрывных,
Мы втекаем в Да и Нет.
Мы в Безликом
Лик за ликом,
Иней звуков, прах примет.
Мы свеченье,
Зыбь теченья
В Океане мировом.
Дрожь в намеке,
Малость, строки,
Буквы в рунах, песнь в немом.
Мы забытость,
Глянцевитость
Всеокружного жерла.
Миг живем мы,
Но поем мы,
И звучат колокола.
Мы снежинки,
Паутинки,
В капле влаги – миллион.
Он рыдает,
Не считает,
Но творим мы Небосклон.
Он смеется,
В тайнах вьется,
Все же знаем мы, кто Он.
В лик – от лика,
В песнь – от крика,
В хороводности Времен.
Начертания
Круговой полет планет,
Их сплетенья в темноте,
Полосой идущий свет
Метеоров и комет,
Ужасающих примет
В говорящей пустоте.
Это все – мои черты,
Начертанья вещих рун,
Это – я, и это – ты,
Чтоб над бездной пустоты
Были звездные цветы
В нескончаемости струн.
Огненная жатва
Клокочет огненное море,
Горят зловещие румянцы,
На Солнце рушатся в просторе
Вскипанья чувств, протуберанцы.
Что в Солнце в этот миг боролось?
Узнать ли нам, теням пожара!
Но в нем горел гигантский колос,
Свершилась жатвенная чара.
Сухой перун
Сухой туман, когда цветенье нив
Проклятье дней, хлебов плохой налив
У нив зарницы даже – на счету,
Сухой Перун – сжигает рожь в цвету.
Сухой Перун – роняет в травы ржу,
И чахнет цвет, что радовал межу
Перун желает молний из зарниц,
Небесных – должен он пьянить девиц.