Говоря о познании природы, о точном усмотрении тайного ее лика, Новалис полагает, что эту задачу наилучше может выполнить лишь поэт, понимаемый им как провидец, как жрец, как человек совершенный. "Истинный поэт всезнающ,-- говорит он,-- он есть действительный мир в малом... Поэт понимает природу лучше, чем научная голова... Поэзия разрешает чуждое существование в собственном... Природа имеет инстинкт искусства, поэтому пустая болтовня, когда желают различать природу и искусство... Поэтов обвиняют в преувеличениях... а мне кажется, что поэты далеко еще недостаточно преувеличивают, они лишь смутно предчувствуют чару того языка (тайноведения) и играют фантазией лишь так, как ребенок играет волшебным жезлом своего отца... Философия есть, собственно, тоска по отчизне, напряженное желание везде быть дома... Поэтический философ находится в состоянии абсолютного творца... Поэзия есть истинно-абсолютная реальность. Чем поэтичнее, тем вернее..."
Совершенный человек в совершенной природе -- вот завет Новалиса. "Делаться человеком есть искусство,-- говорит он.-- Законченный человек должен как бы одновременно быть во многих местах и жить во многих людях... Человечество есть высшее чувство нашей планеты, нерв, которым это звено связано с верховным миром, глаз, который оно вздымает к небу... Мы сразу в природе и вне ее... Мы с невидимым связаны ближе, чем с видимым... Дети бога, мы божеские ростки... Человек должен быть совершенным полноцельным самоорудием... Мир, во всяком случае, есть следствие взаимодействия между мною и божеством. Все, что есть и происходит, происходит из соприкосновения духов... Смерть есть романтизирующая основа жизни. Через смерть жизнь усилена... Смерть есть самопобеда, которая, как всякое самопревозможение, доставляет новое, более легкое существование... Бея наша жизнь -- богослужение... У нас одно предназначение: мы призваны создать, образовать Землю... Человек есть некое солнце, его чувства -- его планеты..."
Еще два изречения из Новалиса, и будет совершенно закончен звездный мост от этого германского красивого певца вселенской любви к его английскому брату, поэту всеобожествления природы, Шелли. "Бог есть любовь,-- говорит Новалис.-- Любовь есть высшая реальность, первопричина... Любовь есть конечная цель мировой истории, аминь вселенной".
Любовь есть основное начало Мировой Жизни в восприятии Шелли. Любовью проникнуто все его воздушное творчество, любовь светит векам из его гениально-безумных голубых глаз. "Что такое любовь? -- восклицает он.-- Спроси того, кто живет, что такое жизнь? Спроси того, кто полон, веры, что такое бог? Это -- священное звено, связующее человека не только с человеком, но и со всем, что есть в мире... Есть красноречие в ропоте ветра, лишенного голоса, есть мелодия в журчании ручья и в шелесте осоки; непостижимым образом сочетаясь с какими-то движениями нашей души, эта музыка природы возбуждает в нас безумный восторг, извлекает из глаз наших слезы мистической нежности в не меньшей мере, чем благородный энтузиазм забот о родном крае или голос любимого существа, чье пение звучит лишь для нас одних" ("О любви"). Так говорит о любви и ветре Шелли. А так говорит о том же Новалис: "Ветер есть движение воздуха, которое может обусловливаться различными внешними причинами, но не больше ли он, чем это для одинокого, томленьем объятого сердца, когда шелестит он, пролетая мимо, веет из возлюбленных стран и тысячью смутных печальных звуков как бы разрешает тихую скорбь в одном глубоком напевном вздохе целой природы?"
Струнные слова Шелли:
Любовь не прах, не золото, не глина,
Делить ее не значит отнимать,--
Она как ум: кто хочет понимать,
Пред тем весь мир знакомая картина...
Она как свет фантазии живой,