Угадав миротворческое значение ритма, мы у тайны мира. В музыкальную основу души смотрится вечность.
Новалис и Шелли -- два верховные гения романтики, оба сливающие красоту личности с красотой и полнозвучностью творчества, оба за краткую двадцатидевятилетнюю жизнь создавшие как бы поэтический труд нескольких жизней, где-то в других воплощениях, ими уже пережитых. И если о Шелли его друзья говорили: "Это не человек, а дух", о Новалисе сказал свое слово Гёте: "Он еще не был императором, но живи он дольше, он им был бы".
Новалис и Шелли -- два звездные стража романтического миросозерцания, и кто видел Казбек и Монблан, тот видел не только две сияющие горные вершины, но две цельные горные цепи, со всеми их пропастями, тропинками, горными долинами, крутыми отрогами и другими, отъединенными, равноправно прекрасными, горными вершинами. Быть может, не нужно видеть их все. Довольно двух, довольно одной.
Необходимо только добавить, что в очарованном царстве Романтики логической неизбежностью является чрезвычайная любовь романтических поэтов к четырем лицам. Прометей, Фауст, Дон-Жуан, Дон-Кихот.-- четыре образа, притягивавшие к себе сердце романтиков, и особенно три из названных первыми, вызвали бесконечное число поэтических разработок. Прометей -- порванная преграда между небом и землей, Фауст -- жажда беспредельного знания, Дон-Жуан -- жажда беспреградной любви, Дон-Кихот -- рыцарь мечты в бесконечном стремлении.
В человеческой душе два начала: чувство меры и чувство внемерного, чувство безмерного. Древняя Эллада -- это чувство меры. Пафос романтики и творческий огонь нашей современности -- это чувство внемерного, беспредельного. Мы хотим пересоздания всей Земли, и мы ее пересоздадим, так что все на Земле будут красивы, и сильны, и счастливы. Это вполне возможно, ибо Человек есть Солнце и его чувства -- его планеты.