Мы рѣдко понимаемъ, что имя человѣка, и любого другого существа, и каждаго предмета, есть не случайность, а магическое означеніе его сущности, тайнопись его и, очеркъ его лика. Человѣкъ же первобытный очень хорошо это понимаетъ, и потому неохотно говоритъ другому свое имя, боясь враждебныхъ злыхъ начарованій.-- какъ еще менѣе охотно, быть можетъ, онъ дастъ другому какую-нибудь свою вещь, или частичку своего тѣлеснаго я, вродѣ малаго пучка волосъ,-- ибо съ этими вещественными знаками личности такъ легко устроить злую игру колдованья. Живя въ вѣчномъ пантеистическомъ воспріятіи безпредѣльной одухотворенности всего, первобытный человѣкъ понимаетъ, что у каждаго звука, какъ у каждой начертанной линіи, у каждаго буквеннаго или образнаго означенія, есть и свой собственный ликъ и своя собственная колдовская чара. Для первобытнаго, какъ и для ребенка, еще не ушедшаго изъ лабиринтовъ безсознательнаго внутренняго постиженія, всѣ буквы суть маленькіе человѣчки, которые могутъ вредить и помогать, всѣ звуки суть дѣйственные звѣри, птицы, чудовища, геніи, духи. Если должнымъ образомъ произнести такое-то слово, назвать такое-то имя,-- какая страшная въ этомъ возникаетъ сила! Древніе Египтяне, думая о томъ, чтобъ отшедшій былъ достодолжнымъ образомъ пріуготовленъ для своего странствія въ Запредѣльномъ, построили сложную систему мумизированія, и заботились, соблюденіемъ извѣстныхъ обрядностей и осуществленіемъ опредѣленныхъ заклинаній, о всѣхъ многообразныхъ расчлененіяхъ человѣческаго я,-- объ его хатъ, т.-е. физическомъ тѣлѣ, объ его ка, т.-е. двойникѣ, объ его ба, т.-е. душѣ, объ его а бъ, т.-е. сердцѣ, объ его хаибитъ, т.-е. тѣни, объ его ху, т.-е. духѣ, объ его сэхэмъ, т.-е. жизненной силѣ, объ его саху, т.-е. духовномъ тѣлѣ, но наиболѣе тщательная забота была посвящена сохраненію его рэнъ, т.-е. имени. Чтобъ имя человѣка не потерялось, предпринимались крайнія предосторожности, ибо Египтяне полагали, что, разъ имя утрачивалось, человѣкъ переставалъ существовать. Человѣческое имя считалось наиважнѣйшею частью человѣческаго я, въ дѣлѣ его сохраненія въ зыбяхъ Вѣчности.
Имя человѣка есть ключъ къ человѣку.
Когда, въ 26-ой рукѣ "Калевалы", Лемминкейнэнъ направляется въ пагубныя области сѣверной адской страны Похьолы, мать удерживаетъ его и говоритъ, что разныя гибели ждутъ человѣка, отправляющагося въ эту страну, и нѣтъ возможности отъ нихъ уберечься. Первая погибель: чуть проѣдешь день, встрѣтишь огненную рѣку, въ огненной водѣ горитъ скала, на скалѣ пылаетъ холмъ, на холмѣ пылаетъ орелъ, и ночью точитъ зубы, а днемъ остритъ когти -- на всѣхъ, кто подходитъ близко. И вторая погибель: на второй день открывается огненный ровъ, безконечно протянувшись отъ Востока на Западъ, полный горячихъ камней, раскаленныхъ глыбъ, обрывистая пылающая баня. И третья погибель: въ самомъ узкомъ мѣстѣ у воротъ Похьолы, что видны еще черезъ день, во мракѣ блуждаетъ волкъ и ходитъ при мерцанія медвѣдь. И еще погибель: лишь подойдешь ко двору Похьолы, тамъ частоколъ изъ желѣза, стѣны отъ земли до неба, изъ стали, стѣны какъ колья, какъ копья, оплетены змѣями, ящерицами, а на землѣ растянулись ехидны. Но Лемминкейнэнъ припасъ глухариныхъ перьевъ, и когда увидѣлъ огненнаго орла, онъ потеръ перья, и возникло стадо глухарей и стая рябчиковъ; ими заткнулъ онъ огненное горло пылающей птицы и освободился. Когда увидѣлъ огненный ровъ, онъ воззвалъ къ богу неба, Увво, и тотъ послалъ тучу, тотъ послалъ могучій снѣгъ, и онъ устроилъ чародѣйствомъ ледяной мостъ черезъ озеро со снѣгомъ. Онъ припасъ также овечьей шерсти, въ должную минуту потеръ ее, и подувъ на эти комочки, выпустилъ стадо ягнятъ и веселыхъ козликовъ. Волкъ и медвѣдь были тоже обмануты. Доѣхавъ до желѣзнаго забора, онъ вынулъ зачарованный свой ножъ и искололъ въ куски ограду. Но на землѣ лежала ехидна, у ней было тысяча жалъ и языки длиною съ копья. Противъ этого послѣдняго страшнаго врага Лемминкейнэнъ примѣняетъ силу слова. Онъ называетъ ехидну, онъ произноситъ заклинаніе, онъ опредѣляетъ сущность ея имени, произноситъ слово глубокой древности, разсказываетъ ея начало, рожденье, указываетъ, что отъ кого она получила. И побѣжденная силой воззванья къ своему имени, чарой опредѣленья, ехидна сползаетъ по дорогѣ и освобождаетъ путь.
Когда позднѣе, въ рукѣ 30-ой, хозяйка Похьолы, Лоухи, спускаетъ на Лемминкейнэна морозъ, герой хватаетъ его руками и зачаровываетъ, называя по имени и разсказывая ему, кто онъ, морозъ, и какъ онъ возникъ и выросъ. Сынъ сѣвернаго вѣтра видитъ неминучую бѣду, угрозу горнила и лѣта, и признаетъ себя побѣжденнымъ.
Имя каждаго существа есть волшебная чара, и кудесники, знающіе имена всѣхъ боговъ, сильнѣе самыхъ боговъ, ибо, достодолжнымъ образомъ взывалъ къ нимъ, они подчиняютъ волю боговъ -- своей. На этомъ основывалась, длившаяся несчетныя тысячелѣтія, тайна могущества Индусскихъ браминовъ и Египетскихъ жрецовъ.
6. О волхвованіяхъ.
Въ Египетскихъ повѣстяхъ, взятыхъ изъ папирусовъ, есть разные разсказы о томъ, какъ Египетскіе волшебники дѣлаютъ чудеса, и совершаютъ превращенія. Въ первой книгѣ коллекціи: Egyptian Tables translated from the papyri", Edited by W. M. Flinders-Petrie, London, 1899, есть три разсказа, которые такъ и названы разсказами о волшебникахъ. Въ первомъ волшебникъ дѣлаетъ крокодила изъ воска, дабы наказать юношу, повиннаго въ прелюбодѣяніи, и крокодилъ, по очереди, то предстаетъ какъ крокодилъ изъ воска, то какъ настоящій ныряющій и прожорливый крокодилъ. Во второмъ разсказѣ царь Сенеферу грустить, волшебникъ совѣтуетъ ему покататься на лодкѣ со всѣми красивыми дѣвушками гарема. И самъ волшебникъ ѣдетъ съ ними. Двадцать дѣвственныхъ дѣвушекъ поютъ. Вдругъ та, что была у руля, коснулась своихъ волосъ, и головной уборъ изъ новаго малахита упалъ въ воду. Она перестала пѣть и грести, и всѣ перестали. Царь спросилъ: Почему не гребешь?" Она сказала: Уронила въ воду мой уборъ изъ малахита". Онъ сказалъ: Греби, я его замѣню". Она сказала: Но я хочу получить назадъ мой собственный". Тогда волшебникъ произнесъ магическое слово, и одну часть озерныхъ водъ онъ поставилъ на другую, и явилъ головной уборъ, лежавшій на раковинахъ. И такъ вернулся малахитъ къ красавицѣ и съ пѣньемъ дѣвушекъ -- веселье въ сердце царя. Въ третьемъ разсказѣ волшебникъ совершаетъ чудеса, вполнѣ схожія съ тѣми, которые совершаютъ Юные предъ властителями Края Тѣневого въ "Пополь-Ву". Предъ фараономъ и придворными его онъ отрубаетъ голову уткѣ, и туловище ее кладетъ въ западную часть чертога, а голову въ восточную, и произносить магическія заклинанья. И едва онъ ихъ произносить, какъ утка вспорхнула, и голова ея тоже, и они соединились. И утка стояла и крякала. И былъ принесенъ гусь, и съ нимъ было сдѣлано то же. И былъ приведенъ быкъ, и съ нимъ было сдѣлано то же.
Извѣстны также волхвованія, коими послѣдній истинно-Египетскій фараонъ сражалъ своихъ враговъ. Онъ былъ искусный звѣздочетъ, и вѣдалъ сокровища мудрости, и зналъ, что было въ глубинахъ Нила и въ глубинѣ небесъ. Если ему угрожалъ врагъ, морской или сухопутный, онъ, вмѣсто того, чтобы высылать своихъ моряковъ и воиновъ въ битву, удалялся въ свой покой, наполнялъ сосудъ водою, дѣлалъ восковыя фигуры враговъ и солдатъ своихъ, а равно восковыя изображенія кораблей, надѣвалъ плащъ Египетскаго волхва, бралъ въ руку эбеновый жезлъ,-- и боги, демоны, и вѣтры повиновались ему. Восковыя фигурки Египетскихъ воиновъ побивали враговъ, а въ это же время вражескій флотъ воистину шелъ ко дну. Но однажды онъ увидѣлъ, что Египетскіе боги правятъ вражескими кораблями, и тогда Нектанэбъ понялъ, что Египту пришелъ конецъ. Измѣнивъ свой внѣшній ликъ, онъ бѣжалъ въ Македонію, и тамъ существовалъ какъ Египетскій волшебникъ, и осѣнилъ божественными чарами мірового героя, Александра Великаго.
7. О ясновидѣніи помнящихъ.
Въ народныхъ преданіяхъ разныхъ странъ часто повторяется примѣръ того, какъ существо или вещь, оставленныя родному, или другу, удаляющимся въ чужія страны, или въ какое-либо мѣсто испытаній, даютъ знать оставшимся о судьбѣ ушедшаго. Отмѣченное растеніе расцвѣтаетъ или вянетъ въ соотвѣтствіи съ тѣмъ, торжествуетъ ли отсутствующій надъ превратностями или погибаетъ. Оставленное, такимъ образомъ, какъ бы въ залогъ, животное можетъ подавать свой голосъ И даже неодушевленный предметъ даетъ свое указаніе.