Велика моя блистательность; я тотъ, кѣмъ ходятъ и кѣмъ идутъ человѣки:--
Ибо серебро есть шаръ моихъ глазъ, ослѣпительны они какъ драгоцѣнные камни, и зубы мои блещутъ своей эмалью, какъ ликъ Небесъ.
Вотъ, ноздри мои свѣтятъ издали точно Луна, и весь серебряный -- престолъ мой; лицо Земли оживаетъ, когда я возстаю передъ моимъ престоломъ.
Итакъ, я Солнце, и я Луна, по причинѣ благоденствія и благополучія бѣлыхъ моихъ сыновей. Такъ да будетъ, ибо взоръ мой простирается далеко.
Такъ говорилъ Семи-Попугайный, Вукубъ-Какиксъ. Но по истинѣ это не онъ, Вукубъ-Какиксъ, былъ Солнцемъ; онъ лишь возгордился своими богатствами и драгоцѣнностями.
Но на самомъ дѣлѣ его взоръ кончался, гдѣ онъ упадалъ, и не все изъ міра достигало до его зрѣнія.
Итакъ, не видѣлось еще дива Солнца, ни Луны, ни звѣздъ; дня еще не было.
И гордился Вукубъ-Какиксъ, наравнѣ съ Луною и Солнцемъ величался онъ, когда свѣтъ Солнца и Луны еще не обнаруживался: такъ желалъ онъ вознестись и все превзойти.
Въ это самое время было наводненіе, по причинѣ фигуръ, сдѣланныхъ изъ дерева.
И ниспровергнуть былъ Вукубъ-Какиксъ, Семи-Попутайный, погибъ, и человѣкъ былъ сотворенъ рукой Творца и Создателя.