И сказалъ Кабраканъ, въ свой чередъ, Гунахпу и Сбаланкэ: Въ чемъ есть цѣль прихода вашего? Не знаю я этого лица. Какъ называетесь вы?
Нѣтъ у насъ имени, молвили они, мы лишь охотимся, мечемъ шары изъ сарбакана, ловимъ клеемъ птицъ въ горахъ; мы сироты, и нѣтъ у насъ ничего, о, юноша.
Мы лишь пробѣгаемъ горы, большія и малыя, юноша. Но запримѣтили мы великую гору, и тамъ, гдѣ она, видно великія пропасти; истинно, высится она на великую высоту, и такъ высока она, что превышаетъ вершины всѣхъ горъ.
Такъ что мы не могли тамъ взять ни одну птицу, ни двѣ, передъ этой горою, о, юноша. Но вѣрно ли это, что ты опрокидываешь всѣ горы? сказали Гунахпу и Сбаланкэ Кабракану.
А вѣрно ли, что вы видѣли такую гору, какъ вы говорите? Гдѣ она? Я увижу ее и брошу на землю. Гдѣ вы ее видѣли?-- Тамъ, вонъ тамъ она, въ сторонѣ восходящаго Солнца, отвѣтили Юные.
Хорошо. Покажите же мнѣ дорогу, идите впередъ.-- Нѣтъ, нѣтъ: нужно, чтобъ ты былъ посреди насъ, мы справа и слѣва пойдемъ, ибо несемъ мы съ собою сарбаканы наши, и если увидимъ птицъ, будемъ стрѣлять въ нихъ.
И веселые пошли они, пробуя свои сарбаканы. И нацѣливаясь изъ сарбакановъ, не клали они въ дуло земляного шара, лишь сами дули въ него и такъ сбивали птицъ.
И весьма былъ удивленъ Кабраканъ. Тутъ Юные развели костеръ, и принялись жарить птицъ на огнѣ; но они натерли тѣхъ птицъ бѣловатою рыхлой землей, что зовутъ тицатэ, и бѣлою пылью ихъ осыпали.
Вотъ что ему мы дадимъ, чтобъ возбудить въ немъ аппетитъ этимъ вкуснымъ дымкомъ, что отсюда выйдетъ. Эта птица будетъ погибелью его. Подобно тому, какъ земля, нашими заботами, облечетъ ее всю кругомъ, на землѣ сразимъ мы его и землею покроемъ его, какъ облаченіемъ.
Пора подумать о томъ, чтобъ создать разумное созданіе въ часъ, когда скоро взойдутъ посѣвы и покажется бѣлый день, сказали про себя Юные.