Въ 1838 году Фабіенъ де-Ронсере, сынъ предсѣдателя суда въ Канѣ, умершаго годъ тому назадъ, покинулъ городъ Алансонъ, сложивъ съ себя обязанности судьи, "должность, на которой только теряешь время", говорилъ онъ, и пріѣхалъ въ Парижъ съ намѣреніемъ составить карьеру. Онъ хотѣлъ пробить себѣ дорогу, дѣлая какъ можно болѣе шума, нормандская уловка, трудно, впрочемъ, исполнимая для него, такъ какъ онъ имѣлъ всего восемь тысячъ франковъ дохода. Мать его еще была жива и пользовалась доходами съ своего дома въ Алансонѣ. Во время своихъ путешествій въ Парижъ, юноша этотъ пробовалъ уже свое счастье и позналъ все несовершенство соціальнаго переворота 1830 года. Онъ хотѣлъ его эксплуатировать въ свою пользу, слѣдуя примѣрамъ хитрыхъ буржуа. Это требуетъ бѣглаго взгляда на новый порядокъ вещей.
Современное равенство, чрезмѣрно развитое въ нашу эпоху, естественно пробудило въ частной жизни, какъ и въ политической, три великія силы соціальнаго эгоизма: гордость, самолюбіе и честолюбіе. Глупые хотятъ слыть за умныхъ, умные за талантливыхъ, талантливые за геніальныхъ; что же касается до истинно геніальныхъ людей, то они болѣе благоразумны и хотятъ быть только полубогами. Подобное направленіе умовъ современнаго общества порождаетъ въ палатѣ разногласія: промышленникъ завидуетъ государственному человѣку, администраторъ -- поэту, глупцы стараются уязвить умныхъ людей, умные люди -- талантливыхъ, а талантливые -- всѣхъ тѣхъ, кто, хотя немного, превосходитъ ихъ. Полубоги же угрожаютъ учрежденіямъ, трону и всему, что не боготворитъ ихъ безусловно. Какъ только народъ уничтожилъ признанныя общественныя преимущества привилегированнаго класса, онъ даетъ полный просторъ честолюбію заурядныхъ людей, каждый изъ которыхъ стремится занять первое мѣсто.
Все зло заключается въ аристократіи, говорятъ демократы, но зло во всякомъ случаѣ опредѣленное и ограниченное, теперь они промѣняли"ее"на десять вѣчно враждующихъ аристократій, самое худшее изъ положеній. Провозглашая равенство всѣхъ, провозгласили Декларацію правъ на зависть. Мы переживаемъ теперь волненія революціи, перенесенныя въ мирную, повидимому, область ума, промышленности и политики; кажется, что репутація, пріобрѣтенная, благодаря таланту, труду и общественными заслугами, пріобрѣтена также насчетъ народа. Аграрный законъ перенесутъ скоро и на поля славы. Никогда не было такого стремленія добиться извѣстности какими бы то ни было средствами. Хотятъ отличиться во что бы то ни стало смѣшной оригинальностью, притворнымъ увлеченіемъ, польскимъ вопросомъ, пенитенціарной системой, судьбой каторжниковъ, отбывающихъ срокъ наказанія, малолѣтними преступниками, моложе и старше двѣнадцати лѣтъ и всѣми общественными бѣдствіями. Эти различныя маніи создаютъ добавочныя почетныя должности президентовъ, вице-президентовъ и секретарей обществъ, число которыхъ въ Парижѣ превосходитъ число соціальныхъ вопросовъ, требующихъ разрѣшенія. Большое общество уничтожили для того, чтобы создать тысячу маленькихъ по образцу усопшаго. Всѣ эти паразитныя общества не служатъ-ли признакомъ разложенія? Не напоминаютъ-ли они червей, копошащихся въ трупѣ? Всѣ эти общества, дѣти одной матери -- тщеславія. Совсѣмъ инымъ образомъ проявляется католическое милосердіе и истинная благотворительность. Она изучаетъ язвы, излечивая ихъ, и не разглагольствуетъ въ собраніяхъ о причинахъ болѣзни ради удовольствія разглагольствовать.
Фабіенъ де-Ронсере не принадлежалъ въ числу недюжинныхъ людей, но обладалъ чутьемъ нормандца, и хорошо понялъ выгоду, которую могъ извлечь изъ этого общественнаго порока. Каждая эпоха имѣетъ свои особенности, которыя эксплоатируютъ ловкіе люди. Фабіенъ стремился заставить говорить о себѣ.
-- Другъ мой, чтобы быть чѣмъ-нибудь, нужно заставить говорить о себѣ!-- сказалъ онъ, уѣзжая, королю Алансона, Букье, другу своего отца.-- Черезъ шесть мѣсяцевъ я буду болѣе извѣстенъ, чѣмъ вы!
Такъ объяснялъ Фабіенъ направленіе своего времени. Онъ не господствовалъ надъ нимъ, но покорялся ему. Началъ онъ съ богемы, области нравственной топографіи Парижа, (см. "Принцъ богемы и сцены парижской жизни"), гдѣ, благодаря своей преднамѣренной расточительности, былъ извѣстенъ подъ именемъ "наслѣдника". Ронсере воспользовался бывшей любовью Кутюра, красивой m-me Кадинъ, одной изъ новыхъ актрисъ, пользующейся успѣхами на второстепенной сценѣ, и для которой въ продолженіи своей призрачной роскоши онъ отдѣлалъ великолѣпно помѣщеніе въ нижнемъ этажѣ съ садомъ въ улицѣ Бланшъ. Такимъ-то образомъ познакомились Росере и Кутюръ. Нормандецъ, желавшій пріобрѣсти готовую роскошь, купилъ обстановку Кутюра и всѣ украшенія, которыя тотъ принужденъ былъ оставить въ квартирѣ: бесѣдка для куренія, деревянная галлерея въ сельскомъ вкусѣ, увѣшенная индійскими цыновками, и украшенная глинянными вазами, чрезъ которую проходили въ бесѣдку во время дождя. Когда хвалили помѣщеніе Ронсере, онъ называлъ его своей "берлогой". Провинціалъ скрывалъ, что архитекторъ Грендо приложилъ здѣсь все свое стараніе, какъ Стидманъ въ скульптурѣ, и Леонъ де-Лара въ живописи; самолюбіе было у него такъ велико, что онъ готовъ былъ прибѣгнуть къ лжи, только чтобы возвыситься. "Наслѣдникъ" дополнилъ это великолѣпіе оранжереей, обращенной на югъ, не изъ любви къ цвѣтамъ, а чтобы поражать публику своимъ садоводствомъ. Теперь онъ почти достигъ цѣли. Сдѣлавшись вице-президентомъ какого-то общества садоводства, во главѣ котораго находился герцогъ де-Висембургь, братъ князя Чіавари, младшій сынъ покойнаго маршала Верно, онъ украсилъ свой мундиръ вице-президента лентой Почетнаго Легіона, полученной имъ послѣ выставки продуктовъ; вступительную рѣчь онъ купилъ за пятьсотъ франковъ у Люсто, но произнесъ ее такъ смѣло, какъ будто она была его. Онъ былъ замѣченъ, благодаря одному цвѣтку, который ему далъ старый алансонецъ Бланде, отецъ Эмиліи Бланде, но который Ронсере выдалъ за цвѣтокъ изъ своей оранжереи. Но этого успѣха ему было мало. "Наслѣдникъ" желалъ прослыть умнымъ человѣкомъ и старался сойтись съ извѣстными людьми, чтобы позаимствоваться ихъ славой; планъ, трудно исполнимый, такъ какъ онъ могъ расходовать только восемь тысячъ франковъ. И Фабіенъ де-Ронсере обращался поочередно и безуспѣшно къ Биксіу, Стидману и Леону де-Лара съ просьбою представить его Авреліи Шонцъ, желая попасть въ этотъ звѣринецъ разнаго рода львовъ. Онъ такъ часто угощалъ обѣдами Кутюра, что Кутюръ категорически доказалъ m-me Шонцъ, что она должна принять этого оригинала хотя бы только для того, чтобы сдѣлать изъ него изящнаго лакея, безъ содержанія, для порученій, которыя неудобно давать прислугѣ. Аврелія Шонцъ разгадала Фабіена въ три вечера и сказала себѣ:
-- Если Кутюръ не подойдетъ мнѣ, я увѣрена, что запрягу этого, моя будущность теперь твердо стоитъ на ногахъ.
Какъ, надъ которымъ всѣ потѣшались, сдѣлался избраннивреліи. Предпочтеніе могло быть оскорбительно для Фабіена, если бы онъ зналъ планы Авреліи, и никто не могъ догадаться о такомъ выборѣ, такъ какъ выборъ былъ болѣе, чѣмъ невѣроятенъ. Аврелія кружила Фабіену голову, украдкою посылая ему улыбки или кокетничая съ нимъ на порогѣ двери, провожая его послѣднимъ, если Рошефильдъ оставался дома. Она часто брала его въ ложу третьимъ, говоря, что пользуется отъ него маленькими услугами, и не знаетъ, чѣмъ отблагодарить его. Мужчины, какъ и женщины, обладаютъ одинаковымъ тщеславіемъ, желаніемъ умѣть внушать любовь къ себѣ. Любовь Авреліи Шонцъ должна была особенно льстить самолюбію того, кого она избирала въ возлюбленные своего сердца и дарила, повидимому, безкорыстной привязанностью. Изображая изъ себя великосвѣтскую даму и на самомъ дѣлѣ не уступая имъ ни въ чемъ, она должна была бы быть и дѣйствительно была предметомъ гордости для Фабіена, который настолько увлекался ею, что являлся не иначе, какъ въ полномъ парадѣ: лакированныхъ сапогахъ, лайковыхъ перчаткахъ, вышитой рубашкѣ съ жабо, въ самыхъ разнообразныхъ жилетахъ, однимъ словомъ, со всѣми внѣшними проявленіями глубокаго почитанія. За мѣсяцъ до совѣщанія герцогини съ аббатомъ m-me Шонцъ открыла Фабіену тайну своего происхожденія и свое настоящее имя, но онъ не понялъ цѣли такой откровенности. Черезъ двѣ недѣли Аврелія, пораженная недалекостью нормандца, воскликнула: -- Боже, какъ я глупа! Онъ вѣдь, кажется, вообразилъ, что я люблю его на самомъ дѣлѣ!
Тогда она повезла "Наслѣдника" въ своей коляскѣ въ Булонскій лѣсъ, такъ какъ съ годъ уже пользовалась маленькой коляской и парной низенькой кареткой.
При этомъ открытомъ tête-à-tête она затронула вопросъ о своей будущности и объявила, что хочетъ выйти замужъ.