-- Зачѣмъ ты пригласила этого чудака, онъ одѣтъ, какъ первый лакей въ трактирѣ?-- спросилъ Максимъ Аврелію на ухо, показывая на Ронсере.
-- Развѣ ты никогда не видалъ "наслѣдника" Ронсере изъ Алансона?
-- Сударь,-- обратился Максимъ къ Фабіену, -- вы должны знать моего товарища д'Эгриньона.
-- Мы давно раззнакомились съ Викторьеномъ, -- отвѣчалъ Фабіенъ,-- но въ юности были очень хороши.
Обѣдъ этотъ принадлежалъ къ числу тѣхъ, которые можно имѣть только въ Парижѣ, у подобныхъ мотовокъ, способныхъ поразить изысканностью своего стола людей съ самымъ утонченнымъ вкусомъ. На одномъ изъ подобныхъ ужиновъ у одной куртизанки, богатой и красивой, какъ Аврелія Шонцъ, Паганини объявилъ, что даже у царей онъ не видѣлъ такого стола, ни у одного принца не пилъ такого вина, никогда не слыхалъ такихъ остроумныхъ разговоровъ, никогда не видѣлъ столько блеска и изящества.
Около десяти часовъ Максимъ и Аврелія Шонцъ первые вышли изъ залы, оставивъ гостей, которые безъ стѣсненія разсказывали разные анекдоты, хвалились своими достоинствами, и липкими губами прикасались къ краямъ рюмокъ, не будучи въ состояніи осушить ихъ.
-- Ты не ошиблась, моя милая,-- говорилъ Максимъ,-- я пріѣхалъ ради твоихъ прекрасныхъ глазъ и по очень важному дѣлу; ты должна оставить Артура, но я позабочусь, чтобы онъ далъ тебѣ двѣсти тысячъ франковъ.
-- Къ чему я оставлю этого бѣднаго человѣка?
-- Чтобы выйти замужъ за этого дурня, нарочно для того пріѣхавшаго изъ Алансона. Онъ уже былъ судьей, а я сдѣлаю его предсѣдателемъ вмѣсто отца Блонде, которому уже восемьдесятъ два года, а если ты съумѣешь направить свой корабль, онъ сдѣлается депутатомъ. Вы будете "особы", и ты превзойдешь графиню Брюелы..
-- Никогда!-- сказала Аврелія,-- она графиня.