-- А, это она! Такъ я ей отплачу за это!-- воскликнула Беатриса.
-- Лучшая месть это примиреніе съ вашимъ мужемъ, и я могу возвратить вамъ его,-- шепнулъ онъ ей на ухо.
Разговоръ продолжался до двухъ часовъ ночи, и Калистъ ярость котораго сдерживали взгляды Беатрисы, не имѣлъ возможности сказать ей и двухъ словъ. Ла-Пальферинъ, не любившій Беатрису, по уму, любезности и хорошему тону далеко превзошелъ Калиста, который вертѣлся на стулѣ, какъ червякъ, разрѣзанный пополамъ, и раза три вставалъ, чтобы дать пощечину Ла-Пальферину. Когда въ третій разъ онъ сдѣлалъ движеніе къ графу, тотъ спросилъ его: "вы нездоровы, баронъ?" Слова эти заставили Калиста опуститься на стулъ, и онъ сидѣлъ, какъ столбъ. Маркиза разговаривала съ непринужденностью Селимены, дѣлая видъ, что не замѣчаетъ Калиста. Ловко бросивъ умное словечко, Ла-Пальферинъ ушелъ, оставивъ поссорившихся влюбленныхъ.
Итакъ, ловкій Максимъ заронилъ искру раздора въ жизнь маркиза и маркизы Рошефильдъ. Узнавъ на другой день объ успѣхѣ этой сцены отъ Пальферина въ Жокей-клубѣ, гдѣ молодой графъ удачно игралъ въ вистъ, Максимъ отправился въ улицу Ла-Брюеръ, въ отель Шонцъ освѣдомиться, какъ шли дѣла m-me Шонцъ.
-- Другъ мой,-- говорила она входящему Максиму;-- я испробовала всѣ средства, Рошефильдъ не излечимъ. Теперь, въ концѣ моей любовной карьеры, я поняла, что умъ это большое несчастіе.
-- Объясняй яснѣе.
-- Во-первыхъ, мой другъ, въ продолженіи восьми дней я изводила Артура до невозможности, пилила его самымъ патріотическимъ образомъ, употребляя всѣ очень некрасивыя средства нашего ремесла. "Ты нездорова,-- говоритъ онъ мнѣ тогда съ отеческой нѣжностью,-- я дѣлаю для тебя все, что могу, я люблю тебя до обожанія".-- Вы ошибаетесь, сударь,-- говорила я, -- вы мнѣ надоѣли.-- "Такъ что жь! Развѣ ты не можешь развлекаться съ умными и красивыми юношами Парижа",-- отвѣчаетъ этотъ несчастный человѣкъ.-- Я была побѣждена. Больше, -- я почувствовала, что сама люблю его.
-- Вотъ какъ!-- сказалъ Максимъ.
-- Что дѣлать? Это выше нашихъ силъ и бороться съ этимъ нельзя. Я попробовала взять другую педаль. Я стала приставать къ моему судейскому кабану, котораго я обратила въ такого же ягненка, какъ Артуръ, я усадила его въ качалку Артура, и... я нашла, что онъ очень глупъ. Боже, какъ онъ невыносимъ! Но надо было задержать Фабіена для того, чтобы онъ засталъ меня съ нимъ...
-- Ну, хорошо!-- воскликнулъ Максимъ,-- кончай же! Когда Рошефильдъ засталъ тебя?..