-- Повѣрите-ли, баронъ, эта низкая женщина отдала руку человѣку, который доставитъ ей средство отомстить? О, женщины!.. Теперь вамъ понятно, почему Беатриса и Артуръ въ Ножанъ на Марнѣ, гдѣ у нихъ восхитительный домикъ и гдѣ они надѣются снова вернуть себѣ зрѣніе. Въ ихъ отсутствіе передѣлаютъ отель, въ которомъ маркиза желаетъ блеснуть княжескимъ великолѣпіемъ. Когда искренно любятъ благородную, возвышенную и милую женщину, жертву законной любви, то, если она хочетъ возвратиться къ своимъ обязанностямъ, лицамъ, обожающимъ ее, какъ вы, и любующимися ею, какъ я, остается только взять на себя роль друзей, если нельзя быть ничѣмъ больше. Извините, что я сдѣлалъ графа де-Трайля свидѣтелемъ этого объясненія, но мнѣ хотѣлось показать, насколько я невиненъ во всемъ этомъ. Вамъ я скажу, что признавая умъ въ Беатрисѣ, я не терплю ее, какъ женщину.
-- Вотъ чѣмъ кончаются наши чудныя мечты и наша небесная любовь!-- сказалъ Калистъ, пораженный такой массой открытій и разочарованій.
-- Рыбьимъ хвостомъ, или, что еще хуже, аптекарской стклянкой!-- воскликнулъ Максимъ,-- первая любовь всегда кончается глупо. Все, что есть возвышеннаго въ человѣкѣ, находитъ удовлетвореніе только въ небесахъ... Вотъ что оправдываетъ насъ, вѣтренниковъ. Я долго думалъ надъ этимъ вопросомъ и, видите, со вчерашняго дня я женатъ и буду вѣренъ женѣ, вамъ же совѣтую вернуться къ баронессѣ дю-Геникъ, но только черезъ три мѣсяца. Не жалѣйте Беатрисы, это тщеславная натура, лишенная энергій, мелочная кокетка, вторая д'Эспаръ, но только безъ ея глубокихъ политическихъ знаній, женщина безъ сердца и ума, утопающая въ злѣ. Маркиза Рошефильдъ любитъ только самое себя: она окончательно поссорила бы васъ съ вашей женой и бросила бы безъ сожалѣнія. Наконецъ, она такъ же мало способна на порочную жизнь, какъ и на добродѣтельную.
-- Я не согласенъ съ тобой, Максимъ,-- сказалъ Пальферинъ,-- маркиза будетъ самой восхитительней хозяйкой въ Парижѣ.
Калистъ пожалъ руки Карлу-Эдуарду и Максиму де-Трайль, поблагодаривъ ихъ за то, что они излечили его отъ заблужденія.
Черезъ три дня герцогиня Грандльё, которая не видала дочери со дня переговоровъ, зашла къ ней утромъ. Калистъ бралъ ванну, а Сабина шила для ожидаемаго ребенка.
-- Какъ поживаете, дѣти?-- спросила герцогиня.
-- Отлично, дорогая мама!-- отвѣчала Сабина, смотря на мать счастливыми глазами.-- Мы разыграли басню "Два голубя", вотъ и все!-- Калистъ протянулъ руку женѣ и пожалъ ее такъ нѣжно, и смотрѣлъ на нее такъ выразительно, что она шепнула матери: "Я любима, мама, и навсегда!"