-- Красота только въ вашихъ глазахъ имѣетъ значеніе. Клодъ Виньонъ къ тому же красивъ. У геніальныхъ людей всегда лучезарное чело, глаза блестятъ и метаютъ молніи, а я, несчастный, только и умѣю, что любить.
-- Говорятъ, что этого довольно, ангелъ мой, -- сказала она, цѣлуя его въ лобъ.
-- Правда?
-- Мнѣ говорили такъ, сама я этого никогда не испытала.
Калистъ съ благоговѣніемъ поцѣловалъ у матери руку.
-- Я буду тебя любить и замѣню всѣхъ тѣхъ, которые могли бы преклоняться передъ тобой,-- сказалъ онъ ей.
-- Дорогое дитя! Это отчасти твой долгъ, я отдала тебѣ все мое сердце. Не будь же неостороженъ, постарайся любить только достойныхъ женщинъ, если ужь тебѣ суждено любить.
Какой молодой человѣкъ, полный любви и рвущійся къ жизни, не возымѣлъ бы побѣдную мысль пойти въ Круазигъ, чтобы видѣть, какъ пріѣдетъ г-жа де-Рошефильдъ и разсмотрѣть ее инкогнито? Калистъ непріятно поразилъ отца и мать, ничего не знавшихъ о прибытіи красавицы маркизы, тѣмъ, что вышелъ изъ дому съ утра и не захотѣлъ завтракать. Ноги молодого бретонца едва касались земли; Его точно влекла какая-то невѣдомая сила, онъ чувствовалъ себя замѣчательно легкимъ и проскользнулъ мимо стѣнъ Туша, чтобы не быть замѣченнымъ. Очаровательный ребенокъ стыдился своего пыла, а, можетъ быть, всего больше боялся вышучиванья: Фелиситэ и Клодъ Виньонъ были такъ проницательны! Обыкновенно, молодые люди въ подобныхъ случаяхъ думаютъ, что ихъ лобъ дѣлается прозрачнымъ, что мысли ихъ могутъ прочесть всѣ. Онъ шелъ по дорогѣ, между лабиринтомъ соляныхъ болотъ, дошелъ до песковъ и, несмотря на палящій солнечный зной, миновалъ ихъ въ одно мгновенье. Затѣмъ онъ дошелъ до края откоса, который выложенъ камнями для прочности; внизу находится домъ, гдѣ путешественники находятъ пріютъ отъ бури, сильнаго морского вѣтра, дождя и урагана. Не всегда бываетъ возможно переправиться черезъ узкій морской рукавъ, не всегда здѣсь бываютъ лодки, а пока онѣ пріѣдутъ изъ гавани, иногда бываетъ необходимо поставить въ крытое мѣсто лошадей, ословъ, товаръ или багажъ пассажировъ. Отсюда видно открытое море и городъ Круазигъ; отсюда Калистъ вскорѣ увидалъ приближающіяся двѣ лодки, нагруженныя вещами, пакетами, сундуками, несессерами и ящиками, всѣмъ своимъ видомъ говорившими мѣстнымъ обитателямъ, что въ нихъ находятся разныя необыкновенныя вещи, которыя могутъ принадлежать только привиллегированнымъ путешественникамъ. Въ одной изъ лодокъ сидѣла молодая женщина, въ соломенной шляпѣ съ зеленымъ вуалемъ, и съ ней мужчина. Ихъ лодка пристала первая. Калистъ вздрогнулъ; но, увидавъ ихъ, онъ разглядѣлъ, что это лакей и горничная и не осмѣлился обратиться къ нимъ съ разспросами.
-- Вы въ Круазигъ, господинъ Калистъ?-- спросили матросы, знавшіе его, но онъ отрицательно покачалъ головой, сконфуженный тѣмъ, что его имя было произнесено.
Калистъ пришелъ въ восторгъ при видѣ большого ящика, затянутаго засмоленнымъ полотномъ, на которомъ было написано: "Г-жа маркиза де-Рошефильдъ". Эта фамилія блеснула передъ нимъ, какъ талисманъ, въ ней ему почудилось что-то роковое; онъ ни минуты не сомнѣвался, что полюбитъ эту женщину: малѣйшія подробности, касавшіяся ея, уже интересовали его, занимали и возбуждали его любопытство. Почему? Молодость, полная безпричинныхъ и безграничныхъ кипучихъ желаній, со всей силой отдается власти чувства, вызваннаго въ ней первой встрѣтившейся на пути женщиной. Беатриса получила по наслѣдству любовь, которую отвергла Фелиситэ. Калистъ смотрѣлъ за разгрузкой, не покидая надежды увидать лодку, выходящую изъ гавани, увидѣть, какъ она подойдетъ къ маленькому мысу, около котораго ревутъ морскія волны, и покажетъ ему Беатрису ставшей для него тѣмъ же, чѣмъ была Беатриче для Данте -- безсмертной, мраморной статуей, которую онъ хотѣлъ бы увѣнчать цвѣтами и гирляндами. Скрестивъ руки, онъ погрузился въ мечтательное ожиданіе.