-- А почему, Камиль?-- спросила маркиза.
-- Милая моя,-- продолжала Камиль, видя отчаяніе Калиста,-- я не совѣтовала Конти жениться и считаю, что была права; вы не великодушны.
Беатриса взглянула на пріятельницу съ изумленіемъ; смѣшаннымъ съ смутнымъ подозрѣніемъ. Калистъ понялъ самоотверженіе Камиль, видя, что на ея лицѣ выступила слабая краска, вѣрный признакъ сильнѣйшаго внутренняго волненія; онъ довольно неловко подошелъ къ ней, взялъ ея руку и поцѣловать. Камиль съ небрежнымъ видомъ сѣла за рояль, какъ женщина, вполнѣ увѣренная въ своей пріятельницѣ и въ поклонникѣ, котораго она приписывала себѣ, повернувшись къ нимъ спиной и оставивъ ихъ почти наединѣ. Она принялась импровизировать варіаціи на темы, безсознательно приходившія ей на умъ, потому что всѣ онѣ были очень меланхоличны. Маркиза дѣлала видъ, что слушаетъ, но сама наблюдала за Калистомъ, который, будучи слишкомъ юнъ и наивенъ для роли, предоставленной ему Камиль, въ экстазѣ любовался своимъ настоящимъ кумиромъ. По прошествіи часа, въ теченіе котораго мадемуазель де-Тушъ испытывала мученіе вполнѣ естественной ревности, Беатриса удалилась къ себѣ. Камиль тотчасъ увела Калиста въ свою комнату, такъ какъ всѣ женщины обладаютъ инстинктомъ недовѣрія,
-- Дитя мое,-* сказала она ему,-- притворяйтесь, что любите меня, или ваше дѣло проиграно. Вы настоящій ребенокъ, вы совсѣмъ не знаете женщинъ, а умѣете только любить. Любить и заставить полюбить себя -- это двѣ совершенно разныя вещи. Вамъ предстоятъ ужасныя терзанія, а я хочу васъ видѣть счастливымъ. Если вы неосторожно задѣнете Беатрису, не только гордость, даже упрямство Беатрисы, то она способна умчаться въ окрестности Парижа, къ Конти. Что будетъ съ вами тогда?
-- Я буду любить ее,-- отвѣчалъ Калистъ.
-- Вы не увидите ее болѣе.
-- Увижу,-- отвѣчалъ онъ.
-- Какимъ образомъ?
-- Я послѣдую за ней.
-- Но вѣдь ты будешь, какъ Іовъ, дитя мое.