Это была худая и высохшая старая дѣва, желтая, какъ старый пергаментъ, вся въ морщинахъ, точно озеро, покрытое рябью. У нея были сѣрые глаза, длинные выдавшіеся впередъ зубы, руки совершенно мужскія; роста она была небольшого, немного крива и даже горбата. Но никто никогда не интересовался вообще ея достоинствами и недостатками. Одѣта она была похоже на старуху дю-Геникъ, и всякій разъ, какъ ей надо было попасть въ карманъ, она долго шарила рукой, не будучи въ состояніи скоро разобраться въ безчисленныхъ своихъ юбкахъ, причемъ все время раздавалось звяканье ключей и звонъ мелкихъ денегъ. Съ одного бока у нея висѣли всѣ ключи по дому, а съ другой -- серебряная табакерка, наперстокъ, вязанье и тому подобные предметы, которые и производили этотъ шумъ. Вмѣсто чепчика, какъ у дѣвицы дю-Геникъ, на головѣ ея красовалась зеленая шляпа, служившая ей и на огородѣ. Цвѣтъ ея изъ зеленаго сталъ рыжимъ, а формой она напоминала шляпы биби, какія спустя двадцать лѣтъ снова вошли въ моду въ Парижѣ. Шляпу эту дѣлали ея племянницы подъ ея наблюденіемъ: сдѣлана она была изъ зеленой тафты, купленной въ Герандѣ; что касается каркаса, то она покупала его въ Нантѣ разъ въ пять лѣтъ, такъ что онъ возобновлялся при каждомъ законодательномъ собраніи. Платья, всегда одного неизмѣннаго фасона, ей шили также племянницы. Въ рукахъ у нея была тросточка съ маленькимъ наконечникомъ, какъ носили дамы въ началѣ царствованія Маріи-Антуанеты. Дѣвица происходила изъ одного изъ самыхъ благородныхъ семействъ Бретани. На ея гербѣ была герцогская корона. Она съ сестрой были послѣдніе отпрыски славной бретонской фамиліи Пен-Холь.
Младшая сестра вышла замужъ за Кергаруэта, который, не обращая вниманія на общее неодобреніе, прибавлялъ къ своей фамиліи и имя Пен-Холь и велѣлъ себя именовать виконтомъ де-Кергаруэтъ-Пен-Холь.
-- Небо наказало его,-- говорила старая дѣвица,-- у него только дочери, такъ что имя Кергаруэтовъ-Пен-Холь должно прекратиться.
У мадемуазель де-Пен-Холь были помѣстья, приносившія до семи тысячъ ливровъ годового дохода. Съ тридцати шести лѣтъ она сама управляла своимъ имѣньемъ, верхомъ объѣзжала поля и проявляла въ своихъ дѣлахъ большую энергію, которой отличаются обыкновенно горбатые. Ея скупость была извѣстна въ окружности на десять лье и нигдѣ не возбуждала порицанія. Весь ея домашній штатъ состоялъ изъ одной женщины и маленькаго лакея. Тратила она, если не считать налоговъ, не болѣе тысячи франковъ въ годъ. Благодаря всему этому, за ней сильно ухаживали Кергаруэты-Пен-Холь, проводившіе зиму въ Нантѣ, а лѣто въ своемъ имѣньи на берегу Луары, немного ниже Индра. Они знали, что тетка откажетъ свой капиталъ и всѣ свои сбереженія той племянницѣ, которая ей больше придется по сердцу. И вотъ разъ въ три мѣсяца, одна изъ четырехъ дѣвицъ де-Кергаруэтъ -- изъ которыхъ младшей было десять, а старшей двадцать лѣтъ -- пріѣзжала на нѣсколько дней въ старушкѣ. Жакелина де-Пен-Холь, старинная подруга Вефирины дю-Геникъ, была воспитана въ благоговѣйномъ преклоненіи передъ величіемъ дю-Гениковъ и съ самаго рожденія Калиста строила планы о томъ, чтобы завѣщать все свое имущество молодому шевалье, женивъ его на будущей дочери виконтессы де-Кергаруэтъ. Она подумывала также выкупить нѣкоторыя лучшія владѣнія дю-Гениковъ, выплативъ ихъ стоимость арендаторамъ. Разъ скупость имѣетъ какую-нибудь опредѣленную цѣль, она перестаетъ уже быть порокомъ и ее можно считать почти добродѣтелью: всѣ лишенія превращаются въ добровольныя пожертвованія и подъ ничтожными мелочами скрывается одна главная цѣль. Можетъ быть, Зефирина была посвящена въ тайныя мечты Жакелины. И баронесса съ своей стороны въ своей безпредѣльной любви къ сыну и нѣжности къ его отцу тоже отдала кое-что, видя, съ какой коварной настойчивостью мадемуазель де-Пен-Холь приводила къ нимъ каждый день свою любимицу пятнадцатилѣтнюю Шарлотту де-Кергаруэтъ. Священникъ Гримонъ былъ тоже въ заговорѣ: не даромъ онъ давалъ старой дѣвицѣ совѣты, какъ выгоднѣе помѣщать деньги. Но если бы у мадемуазель де-Пен-Холь было не только триста тысячъ франковъ золотомъ -- цифра ея сбереженій, а имѣй она помѣстій въ десять разъ больше, все-таки дю-Геники ни за что не стали бы ей оказывать особаго вниманія, чтобы она не могла подумать, что на ея деньги имѣютъ виды. Напротивъ, Жакелина де-Пен-Холь, какъ истая бретонка, была счастлива благоволеніемъ, которое ей выказывали дю-Геники и ея старая пріятельница Зефирина, и ощущала большую гордость послѣ всякаго посѣщенія, которымъ удостоивали ее дочь Ирландскихъ королей и Зефирина. Она не показывала вида, что для нея немалая жертва каждый вечеръ позволять своему лакею жечь у дю-Гениковъ свѣчку, цвѣтомъ напоминавшую пряникъ: такія свѣчи употребляются въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ на западѣ. Итакъ, эта старая богатая дѣвица представляла олицетвореніе родовитости, гордости и величія души. Для дополненія ея характеристики можетъ послужить болтливость аббата Гримона, благодаря которой мы узнаемъ, что въ тотъ самый вечеръ, когда старикъ баронъ съ молодымъ шевалье и Гасселеномъ, вооружившись саблями и охотничьими ружьями, собирались уѣхать въ Вандею къ великому ужасу Фанни и къ радости бретонцевъ и присоединиться тамъ къ королевѣ, въ тотъ самый вечеръ мадемуазель де-Пен-Холь вручила барону десять тысячъ ливровъ золотомъ; къ этой суммѣ, отдать которую стоило ей не мало мужества, она прибавила еще десять тысячъ ливровъ, собранныхъ священникомъ: старый партизанъ долженъ былъ вручить эту послѣднюю сумму матери Генриха V отъ имени Пен-Холь и отъ прихожанъ Геранды.
Старая дѣвица считала, что имѣетъ права надъ Калистомъ, сообразно съ этимъ и вела себя по отношенію къ нему и зорко слѣдила за нимъ. Хотя она, какъ всѣ старые люди монархическаго правленія, смотрѣла снисходительно на сердечныя похожденія, но за то не выносила революціоннаго духа. Такъ что Калистъ могъ своими романами съ бретонками только выиграть въ ея мнѣніи, но вдайся онъ въ новшества, онъ сразу упалъ бы въ ея глазахъ. Мадемуазель де-Пен-Холь наскребла бы откуда-нибудь денегъ, чтобы задобрить обезчещенную имъ дѣвушку, но, увидѣвъ его въ тильбюри или услыхавъ, что онъ поговариваетъ о поѣздкѣ въ Парижъ, она сочла бы Калиста мотомъ. Застань она его за чтеніемъ безбожныхъ книгъ или журналовъ -- кто знаетъ, на что она была способна. По ея мнѣнію, новыя идеи -- это конецъ земельной собственности, это раззореніе подъ фирмой какихъ-то улучшеній и системъ, которыя въ результатѣ приведутъ владѣльцевъ къ залогу имѣній. Только путемъ благоразумія, говорила она, можно себѣ составить состояніе. А для этого надо хорошо управлять своимъ имѣніемъ, т. е. складывать въ амбары гречиху, рожь и коноплю, а затѣмъ ждать хорошихъ цѣнъ и, не боясь прослыть алчной, сидѣть на своихъ мѣшкахъ. До сихъ поръ ея теорія всегда приводила къ блестящимъ результатамъ; вѣроятно, потому общественное мнѣніе признало ее очень ловкой и хитрой; въ дѣйствительности она была просто глупа, но такого лестнаго отзыва удостоилась, благодаря своей чисто голландской аккуратности, своей кошачьей осторожности и, наконецъ, благодаря настойчивости, достойной духовнаго лица: это послѣднее качество особенно упрочило за ней репутацію ума.
-- Увидимъ-ли мы сегодня г-на дю-Хальга?-- спросила старая дѣвица, снимая свои вязаныя шерстяныя митенки, послѣ обмѣна привѣтствій.
-- Какъ же, мадемуазель, я видѣлъ его: онъ водилъ свою собачку погулять,-- отвѣчалъ священникъ.
-- Ага! значитъ, наша мушка будетъ сегодня въ полномъ составѣ. Вчера насъ было только четверо.
Услышавъ слово мушка, священникъ всталъ съ своего мѣста и направился къ шкапчику; изъ ящика онъ вынулъ маленькую соломенную корзинку съ костяными кружками, которые отъ двадцатилѣтняго употребленія стали желтыми, какъ турецкій табакъ, и карты, до того засаленныя, что, вѣроятно, такими же играютъ таможенные служащіе въ С.-Вазерѣ. Аббатъ самъ разложилъ на столѣ кружки для каждаго игрока, поставилъ корзину около лампы и продѣлывалъ все это съ дѣтской поспѣшностью, и видно было, что ему это случалось дѣлать не впервые. Сильный, по военному, стукъ въ дверь вдругъ нарушилъ безмолвіе стариннаго замка. Маленькій лакей мадемуазель де-Пен-Холь съ важнымъ видомъ пошелъ отворять дверь. Вслѣдъ затѣмъ на полутемномъ фонѣ двери показалась высокая, худая фигура шевалье дю-Хальга, отставного капитана судна, которымъ командовалъ адмиралъ Кергаруэтъ.
-- Скорѣе, шевалье,-- закричала мадемуазель Пен-Холь.