-- Что имъ нужно отъ шевалье?-- спросила старая Зефирина у старой Пен-Холь.
-- Калистъ имѣетъ видъ сумасшедшаго,-- отвѣчала она.-- Онъ также мало оказываетъ вниманія Шарлоттѣ, какъ работницѣ.
Баронесса сообразила, что въ 1780 г. шевалье дю-Хальга плавалъ въ водахъ сердечныхъ дѣлъ и сказала Калисту спросить его совѣта.
-- Какъ лучше всего тайно передать любимой женщинѣ письмо?-- спросилъ Калистъ шевалье на ухо.
-- Надо письмо вложить въ руку горничной и прибавить къ нему нѣсколько золотыхъ, потому что рано или поздно горничная будетъ посвящена въ тайну, такъ лучше заручиться ею сейчасъ же,-- отвѣчалъ шевалье, на лицѣ котораго показалась улыбка,-- но лучше всего передать письмо самому.
-- Золотыхъ!-- воскликнула баронесса.
Калистъ вернулся, взялъ шляпу и побѣжалъ въ Тушъ, гдѣ явился, точно призракъ, въ маленькую гостиную, откуда слышались голоса Беатрисы и Камиль. Обѣ сидѣли на диванѣ провидимому, въ совершенно мирномъ настроеніи. Калистъ съ сообразительностью, которую иногда даетъ любовь, очень развязно бросился на диванъ подлѣ маркизы, взялъ руку ея и вложилъ въ нее письмо, такъ что Фелиситэ, внимательно слѣдившая за нимъ, не успѣла ничего замѣтить. Сердце Калиста затрепетало отъ остраго и сладкаго чувства, когда руку его пожала рука Беатрисы, спокойно продолжавшей разговоръ и ни мало не смущенной: письмо она засунула за перчатку.
-- Вы бросаетесь на женщинъ такъ же, какъ и на диваны,-- смѣясь сказала она.
-- А между тѣмъ, онъ не магометанской вѣры,-- сказала Фелиситэ, не упустивъ случая сказать эпиграмму.
Калистъ всталъ, взялъ руку Камиль и поцѣловалъ ее; затѣмъ подошелъ къ роялю и провелъ пальцемъ по всѣмъ клавишамъ. Эта внезапная веселость очень заинтересовала Камиль, она подошла къ нему.