-- И получаемъ взамѣнъ только упреки за наши усилія и старанія; все это приписываютъ испорченности, -- перебила ее Камиль, бросая папироску.
-- Они забываютъ всегда, что любовь, увлекающая насъ, оправдываетъ нашу несдержанность, такъ какъ чего только не творимъ мы, если любимъ. И тогда мужчины вполнѣ показываютъ себя, они всегда неблагодарны и несправедливы, -- продолжала Беатриса.-- Всѣ женщины хорошо знаютъ, насколько онѣ лучше, благороднѣе и даже добродѣтельнѣе мужчинъ. Но теперь я только узнала, какъ справедливо мнѣніе о васъ, на которое вы когда-то жаловались. Въ васъ, милочка, есть, дѣйствительно, что-то мужское; вы ведете себя, какъ они, ни передъ чѣмъ не останавливаетесь, у васъ ихъ умъ и ихъ взгляды на насъ. Я слишкомъ откровенна и не скрываю моего неудовольствія на васъ; никто еще не наносилъ мнѣ такой раны, отъ которой я страдаю теперь. Если вы не можете любитъ, какъ женщина, вы все же женщина по мстительности. Надо быть геніальной, чтобы выбрать такъ удачно самую больную струнку. Я говорю о Калистѣ и о всѣхъ вашихъ хитростяхъ, придуманныхъ вами для меня. До чего вы дошли, Камиль Мопенъ, и что у васъ за намѣренія!
-- Все больше и больше я вижу сфинкса.-- вставила, смѣясь, Камиль.
-- Вы вообразили, что я наброшусь на Калиста?-- продолжала Беатриса,-- слишкомъ я молода для этого. Мнѣ еще понятна любовь съ ея ужасною ревностью, съ ея неодолимыми прихотями. Я не авторъ. Я не умѣю искать въ чувствахъ смыслъ и идею,-- горячилась Беатриса.
-- Успокойтесь, мой другъ, на глупую любовь вы не способны, для этого вы слишкомъ умны, -- говорила Камиль, -- и слишкомъ холодны для того, чтобы ваша голова не принимала участія въ дѣлахъ вашего сердца.
Маркиза вспыхнула отъ этой насмѣшки. Она бросила на Камиль взглядъ, полный ненависти и злобы, и самыя острыя стрѣлы изъ ея колчана полетѣли въ отвѣтъ.
Куря папироску, холодно слушала Камиль эту раздраженную тираду, полную ужасныхъ несправедливостей. Выведенная изъ себя спокойствіемъ соперницы, Беатриса дошла до того, что уколола ее годами.
-- Вы кончили?-- спросила Камиль, выпуская облачко дыма.-- Вы любите Калиста?
-- Конечно, нѣтъ.
-- Тѣмъ лучше. Я люблю его и даже слишкомъ, мой покой нарушенъ. Можетъ быть, онъ и увлекается вами,-- говорила Камиль.-- Вы вѣдь самая обворожительная блондинка въ мірѣ, я же черна, какъ кротъ. Вы стройны и гибки, у меня же слишкомъ много величія въ фигурѣ, а главное, вы молоды, и тутъ вы не хотѣли пощадить меня. Перечисляю ваши превосходства надо мной, какъ женщиной, вы сильно напоминаете журналъ, который злоупотребляетъ шутками. Я сдѣлала все, чтобы помѣшать тому, что происходитъ,-- продолжала Камиль, поднимая глаза къ небу,-- и если во мнѣ и мало женственности, то все же я достаточно еще женщина для того, чтобы соперница могла побѣдить меня только при моемъ же содѣйствіи. (Послѣднее замѣчаніе, сказанное очень просто, особенно задѣло маркизу). Вы должны считать меня очень недалекой, если думаете, что я такая, какой вамъ рисуетъ меня Калистъ. Я не такъ возвышенна и не такъ низка, я просто женщина, я слишкомъ женщина. Бросьте же этотъ тонъ и лучше дайте мнѣ вашу руку,-- сказала Камиль, овладѣвая рукой Беатрисы.-- Суть вѣдь въ томъ, что вы не любите Калиста, не горячитесь же, будьте съ нимъ завтра холодны и строги. Въ концѣ концовъ онъ покорится; я же сначала устрою съ нимъ ссору, а потомъ примиреніе. Еще не все потрачено изъ нашего арсенала. Калистъ, впрочемъ, бретонецъ; если онъ станетъ продолжать свое настойчивое ухаживаніе, скажите мнѣ откровенно и уѣзжайте тогда ко мнѣ на дачу близь Парижа. Вы будете пользоваться тамъ всѣми удобствами, а Конти можетъ пріѣхать туда. Пускай Калистъ бранитъ меня! Боже мой, самая чистая любовь и та лжетъ не менѣе шести разъ въ день. Лишній обманъ только доказываетъ силу любви.