– Ну что ж! Вопреки вашему запирательству приступим к очным ставкам, и, как знать, не собьют ли они с вас вашу самоуверенность?
– Человек, однажды стоявший под расстрелом, готов ко всему, – кротко отвечал Жак Коллен.
Камюзо опять уткнулся в бумаги, изъятые при аресте, и ожидал возвращения начальника тайной полиции. Тот оказался весьма проворным: допрос начался около одиннадцати часов, а когда часы показали половину двенадцатого, появился пристав и шепотом доложил следователю, что Биби-Люпен прибыл.
– Пусть войдет! – отвечал г-н Камюзо.
Биби-Люпен вошел, но, против всяких ожиданий, не вскричал: «Это, конечно, он!..», – а остановился удивленный. Он не узнавал своего клиента в этом человеке с лицом, изрытым оспой. Колебание агента озадачило следователя.
– Рост его, дородность его, – сказал Биби-Люпен. – Эге! Да это ты, Жак Коллен! – продолжал он, вглядываясь в его глаза, форму лба, ушей… – Есть в тебе то, чего нельзя перерядить… Конечно, это он, господин Камюзо… У Жака Коллена на левой руке должен быть шрам от ножевой раны; прикажите ему скинуть сюртук, вы увидите.
Жак Коллен был принужден снова снять сюртук. Биби-Люпен засучил рукав его сорочки и показал пресловутый шрам.
– Это след пули, – отвечал дон Карлос Эррера, – вот еще множество таких же шрамов.
– Ну конечно, и голос его! – вскричал Биби-Люпен.
– Ваша уверенность, – сказал следователь, – может быть принята к сведению, но это не доказательство.