-- Ода провалится.
-- Ну и пусть провалится, -- ответил Натан.
Он быстро обошел всю квартиру Флорины, а следом за ним шагал Блонде и думал, что приятель его рехнулся. Но видя, какими жадными глазами Рауль глядел на богатую обстановку, загромождавшую все комнаты, Блонде понял его -- Тут вещей тысяч на сто, а то и больше, -- сказал он.
-- Да, -- со вздохом подтвердил Рауль, остановившись перед роскошной кроватью Флорины, -- но я предпочел бы всю жизнь торговать дверными цепочками на бульваре и есть одну только картошку, жаренную на сале, чем продать хотя бы одну розетку от этого занавеса.
-- Не одну розетку, а все надо продать! -- сказал Блонде. -- Честолюбие -- как смерть: оно не должно щадить ничего, оно знает, что его пришпоривает жизнь.
-- Нет! Ни за что! От вчерашней графини я принял бы все, но лишить Флорину ее раковины!..
-- Разгромить ее монетный двор, -- продолжал трагическим тоном Блонде, -- сломать пресс, разбить штамп -- это дело серьезное!
-- Насколько я поняла, -- сказала появившаяся вдруг Флорина, -- ты собираешься заняться политикой вместо театра?
-- Да, дитя мое, да, -- добродушным тоном ответил Рауль и, обняв ее за шею, поцеловал в лоб. -- Ты надула губки? Разве ты на этом прогадаешь? Разве министру не легче, чем журналисту, устроить лучший ангажемент для королевы подмостков? Будут у тебя и роли и гастроли.
-- Где ты достанешь деньги? -- спросила она.