-- Да, -- холодно ответил Рауль, -- перья марабу ей удивительно к лицу. Но она им слишком верна; она и третьего дня была в этом уборе, -- прибавил он непринужденно, чтобы критическим отзывом опровергнуть сладостное сообщничество, в котором его уличала маркиза.
-- Знаете пословицу: "Хорош праздник сегодня, если продлится и завтра", -- ответила она.
По части реплик литературные знаменитости не всегда так сильны, как маркизы. Рауль решил прикинуться дурачком -- таково последнее средство умных людей.
-- Эта пословица ко мне применима, -- сказал он, влюбленно глядя на маркизу.
-- Милый мой, ответ ваш так запоздал, что я не могу его принять, -- ответила она, смеясь, -- Не притворяйтесь; послушайте, вчера под утро, на балу, вы нашли графиню Ванденес очаровательной в этом уборе; она это знает, и она его снова надела для вас. Она вас любит, вы ее обожаете; все произошло довольно стремительно, но, по-моему, это вполне естественно. Если бы я ошибалась, вы не комкали бы свою перчатку, вас бесит необходимость сидеть со мною, а не в ложе своего кумира, куда вас не допустила надменность светской дамы, и слушать, как вам шепотом говорят то, что могло бы быть сказано полным голосом.
Рауль действительно терзал одну из своих перчаток, показывая удивительно чистую руку.
-- Мари удостоилась жертв, -- продолжала маркиза, пристально и самым дерзким образом глядя на эту руку, -- которых вы до сих пор не приносили обществу. Должно быть, она в восхищении от своего успеха и, наверно, возгордится немного; но я бы на ее месте еще больше возгордилась. Мари была всего лишь блестящей женщиной, а теперь прослывет гениальной. Вы нам опишете ее в каком-нибудь прелестном романе, -- они вам так удаются. Милый друг, не забудьте в нем и Ванденеса, сделайте это для меня. Право же, он слишком самоуверен. Я бы не простила такого сияющего вида даже Юпитеру Олимпийскому -- единственному богу в мифологии, застрахованному, как говорят, от несчастных случаев.
-- Маркиза, -- воскликнул Рауль, -- каким же низким человеком вы меня считаете, если думаете, что я способен торговать своими ощущениями, своею любовью! Такой литературной подлости я предпочел бы английский обычай накинуть веревку на шею женщине и потащить ее на торжище.
-- Но я знаю Мари, она сама вас об этом попросит.
-- Она на это не способна, -- пылко произнес Рауль.