-- Я на вас дуюсь, не правда ли? -- сказала она, глядя на него с покорным видом, какой напускают на себя женщины, притворяясь жертвами.
Натан молча сделал несколько шагов, томимый грустным предчувствием, от которого сжималось у него сердце.
-- Вероятно, -- сказал он наконец, -- речь идет об одном из тех вздорных страхов, тех облачков подозрения, которые для вас важнее самых значительных на свете вещей; вы обладаете искусством нарушать равновесие мира, кинув на весы соломинку!
-- Ирония?.. Я этого ждала, -- промолвила она, опустив голову.
-- Мари, мой ангел, разве ты не понимаешь, что я сказал эти слова, чтобы вырвать у тебя тайну?
-- Тайна моя всегда останется тайною, даже когда вы ее узнаете.
-- Так скажи же...
-- Вы не любите меня, -- сказала она, бросив на него искоса хитрый взгляд, каким женщины лукаво допрашивают мужчину, когда хотят его помучить.
-- Не люблю?.. -- воскликнул Натан.
-- Да, вы заняты слишком многим. Что значу я посреди всего этого водоворота! Вы меня покидаете по всякому поводу. Вчера я здесь была, ждала вас...