В ату минуту в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги.
Кто-то остановился у дверей Гобсека и яростно постучал в них. Ростовщик направился к порогу и, поглядев в окошечко, отпер двери. Вошел человек лет тридцати пяти, вероятно, показавшийся ему безобидным, несмотря на свой гневный стук.
Посетитель одет был просто, а наружностью напоминал покойного герцога Ришелье. Это был супруг графини, и вы, вероятно, встречали его в свете: — у него была, прошу извинить меня за это определение, вельможная осанка государственных мужей, обитателей вашего предместья.
— Сударь, — сказал он Гобсеку, к которому вернулось все его спокойствие, — моя жена была у вас?
— Возможно.
— Вы что же, сударь, не понимаете меня?
— Не имею чести знать вашу супругу, — ответил ростовщик. — У меня нынче утром перебывало много народу — мужнины, женщины, девицы, похожие на юношей, и юноши, похожие на девиц. Мне, право, трудно…
— Шутки в сторону, сударь! Я говорю о своей жене. Она только что была у вас.
— Откуда же мне знать, что эта дама — ваша супруга? Я не имел удовольствия встречаться с вами.
— Ошибаетесь, господин Гобсек, — сказал граф с глубокой иронией. — Мы встретились с вами однажды утром в спальне моей жены. Вы приходили взимать деньги по векселю, по которому она никаких денег не получала.