— Что вы наделали! — воскликнул я, выхватив из камина клочок бумаги, еще не тронутый огнем. — Вы разорили своих детей! Ведь эти документы обеспечивали им состояние…
Рот у графини перекосился, казалось, с ней вот-вот случится удар.
— Хе-хе! — проскрипел Гобсек, и возглас этот напоминал скрип медного подсвечника, передвинутого по мраморной доске.
Помолчав немного, старик сказал мне спокойным тоном:
— Уж не думаете ли вы внушить графине мысль, что я не являюсь законным владельцем имущества, проданного мне графом? С этой минуты дом его принадлежит мне.
Меня точно обухом по голове ударили, я онемел от мучительного изумления. Графиня подметила удивленный взгляд, который я бросил на ростовщика.
— Сударь! Сударь! — бормотала она, не находя других слов.
— У вас фидеикомисc? — спросил я Гобсека.
— Возможно.
— Вы хотите воспользоваться преступлением графини?