Женѣ Цезаря было тридцать семь лѣтъ. Въ описываемую нами эпоху это была воплощенная Венера Милосская. Но нѣсколько мѣсяцевъ спустя горе сразу измѣнило ее: лицо ослѣпительной бѣлизны поблекло, чудные глаза ввалились, и темная синева окружила ихъ. И все-таки Констанція осталась красивой женщиной, только красота ея приняла иной характеръ: кроткій и грустный взглядъ, отпечатокъ чистоты и скромности на лицѣ, все придавало ей сходство съ мадонной старыхъ картинъ; своей пышной красотой ей суждено было блеснуть въ послѣдній разъ на томъ именно балѣ, о которомъ такъ мечталъ Цезарь.
Въ жизни каждаго человѣка бываетъ періодъ, когда всѣ его силы достигаютъ наибольшаго развитія, всѣ способности развертываются въ полномъ блескѣ. Это время является настоящими полднемъ жизни; послѣ него существованіе склоняется уже къ закату. Такой моментъ яркаго расцвѣта передъ началомъ увяданія наступаетъ не только въ жизни человѣка, но и въ жизни цѣлаго народа, всякаго города, учрежденія, даже въ развитіи той или другой идеи. Все здѣсь на землѣ рождается, постепенно достигаетъ апогея развитія и затѣмъ уже клонится къ упадку. Этотъ законъ настолько всесиленъ, что даже сама смерть подчиняется ему: развѣ мы не видимъ, что эпидеміи медленно разростаются, утихаютъ, вновь разгораются съ особой энергіей и затѣмъ исчезаютъ? Сама наша земля -- не болѣе, какъ ракета, которая вспыхнула, чтобы погаснуть. Тѣмъ болѣе ненадежно величіе человѣка: историческіе примѣры ясно доказываютъ это. Какимъ предостереженіемъ они должны бы были служить! И однако, ни завоеватели, ни артисты, ни женщины, ни писатели не хотятъ понимать уроковъ прошлаго.
Цезарь Бирото уже достигъ вершины своего счастья и славы и, однако, ошибочно думалъ, что еще большее ждетъ его впереди. Онъ не зналъ исторіи, на страницахъ которой повѣствуется о паденіи столькихъ династій, государствъ, великихъ людей... А сколько еще памятниковъ свидѣтельствуютъ о томъ же! Прошлое постоянно говоритъ людямъ, что всѣ ихъ мечты уничтожитъ рано или поздно рука неумолимой судьбы.
Послѣ приведеннаго разговора съ женой Цезарь рѣшилъ пораньше встать и покончить задуманное дѣло, боясь новыхъ возраженій со стороны Констанціи. Къ счастью, ему удалось рано проснуться; осторожно, чтобы не разбудить жены, покинулъ онъ спальню, живо одѣлся и спустился въ магазинъ. Тамъ онъ засталъ только мальчика, отворявшаго ставни; приказчиковъ еще не было ни одного. Бирото, поджидая ихъ, всталъ въ дверяхъ магазина и принялся смотрѣть, какъ Para (такъ звали мальчика) справлялся съ своимъ дѣломъ. Когда-то и самому Цезарю приходилось исправлять такую же обязанность! Наконецъ, показался кассиръ Ансельмъ.
-- Попино,-- крикнулъ ему хозяинъ,-- попроси сюда Целестина, а самъ поди одѣнься: мы отправимся съ тобой въ Тюльери, потолкуемъ кое о чемъ.
Попино, славный малый, представлявшій полную противоположность Дю-Тилье, играетъ также не малую роль въ нашемъ разсказѣ; скажемъ о немъ нѣсколько, словъ. Г-жа Рагонъ была урожденная Попино. Она имѣла двухъ братьевъ. Младшій изъ нихъ былъ членомъ окружнаго суда въ Сенскомъ департаментѣ. Старшій братъ занялся торговлей, разорился на ней и скончался, оставивъ круглымъ сиротою единственнаго сына Ансельма. Матери мальчикъ лишился гораздо раньше: она умерла въ родахъ. Сироту взяли на свое попеченіе его тетка и бездѣтный дядя -- судья. Г-жа Рагонъ доставила племяннику мѣсто въ магазинѣ Бирото; она надѣялась, что со временемъ Ансельмъ станетъ преемникомъ Цезаря. Попино былъ небольшого роста и хромой; зато онъ могъ утѣшаться мыслью, что этимъ же недостаткомъ страдали такіе великіе люди, какъ лордъ Байронъ, Талейранъ и Вальтеръ Скоттъ. Лицо Ансельма было испещрено веснушками; огненно-рыжіе волосы обрамляли бѣлый, чистый лобъ. Сѣрые глаза и красиво очерченный ротъ производили пріятное впечатлѣніе. Отъ всего существа его вѣяло цѣломудріемъ, скромностью, робостью, и это особенно влекло къ нему: онъ возбуждалъ симпатію. Никто не называлъ его иначе, какъ "маленькій Попино". Ансельмъ воспитывался въ семьѣ глубоко религіозной, всѣ члены которой вели примѣрную жизнь и отличались добродѣтелями. Не мудрено, что и онъ выросъ скромнымъ, стыдливымъ, кроткимъ, какъ агнецъ, неутомимымъ въ работѣ; онъ былъ готовъ для своихъ на всякія жертвы, довольствовался малымъ, однимъ словомъ, былъ истымъ христіаниномъ первыхъ вѣковъ.
Велико было удивленіе Ансельма, когда Бирото позвалъ его прогуляться въ Тюльери; первой мыслью его было, что хозяинъ задумалъ его пристроить. Тутъ Попино вспомнилъ о Цезаринѣ, этой настоящей царицѣ розъ, въ которую онъ влюбился съ перваго же взгляда, и его охватило такое волненіе, что онъ даже пріостановился на лѣстницѣ: сердце у него усиленно билось, въ вискахъ стучало. Оправившись, Ансельмъ позвалъ главнаго приказчика Целестина, и оба спустились въ магазинъ. Тогда Бирото вышелъ съ Ансельмомъ, и они направились по дорогѣ въ Тюльери. Шли они молча: каждый былъ занятъ своими мыслями. Попино, юноша двадцати одного года, думалъ, конечно, о Цезаринѣ. Онъ постоянно мечталъ о бракѣ съ нею, хотя самъ подчасъ считалъ эти мечты безуміемъ: красота молодой дѣвушки и богатство парфюмера являлись въ его глазахъ непреодолимымъ препятствіемъ. Но какой же влюбленный не уповаетъ безъ конца? Чѣмъ несбыточнѣе, чѣмъ безумнѣе его надежды, тѣмъ болѣе онъ имъ вѣритъ. Ансельмъ, несмотря на свои сомнѣнія, безпокойство и боязнь, не разставался съ своей завѣтной мечтою; теперь же онъ былъ счастливъ и тѣмъ, что каждый день обѣдалъ съ Цезариной. Обязанности свои у Бирото онъ исполнялъ съ необыкновеннымъ усердіемъ, никакая работа не казалась ему тяжелой и никогда онъ не зналъ устали: трудиться для Цезарины было наслажденіемъ для него. Бирото видѣлъ усердіе Ансельма, находилъ его способнымъ малымъ и не разъ говорилъ г-жѣ Рагонъ:
-- Помяните мое слово, быть ему негоціантомъ! Онъ выйдетъ въ люди.
У Попино явились еще большія препятствія къ достиженію завѣтной цѣли. На Цезарину имѣлъ виды первый клеркъ Рогена, Александръ Крота; онъ былъ сынъ богатаго фермера, и Бирото поощрялъ его намѣренія. Кромѣ того, Ансельмъ терзался мыслью, что между нимъ и Цезариной разверзлась еще большая пропасть, такъ какъ Рагоны потеряли состояніе и ничего не могли ему оставить. Послѣднее время бѣдный сирота самъ приносилъ имъ посильную помощь, отдавая все свое скудное жалованье. И, однако, несмотря на всѣ преграды, Попино надѣялся еще на успѣхъ! Ему удалось нѣсколько разъ уловить взглядъ Цезарины, устремленный на него; въ глубинѣ ея чудныхъ глазъ таилось нѣчто, позволявшее ему питать надежду. И вотъ онъ шелъ около Бирото, дрожа отъ волненія, весь охваченный мгновенно возродившейся надеждой; то же испыталъ бы на его мѣстѣ каждый юноша, у котораго вся жизнь впереди.
-- Попино,-- сказалъ, наконецъ, парфюмеръ,-- хороши ли обстоятельства у твоей тетки?