-- Не роскошно у тебя,-- сказалъ серьезно судья, осмотрѣвъ комнату,-- но тѣмъ лучше, мой милый. Прежде чѣмъ добиться чего-нибудь большаго, нужно умѣть быть довольнымъ и малымъ.
-- Какой умный человѣкъ!-- сказалъ Годиссаръ на ухо Фино.
-- Но онъ почерпнулъ эту мысль изъ какой-нибудь статьи,-- отвѣтилъ Андошъ.
-- И вы здѣсь?-- сказалъ судья, узнавъ Годиссара.-- Что вы тутъ дѣлаете?
-- Милостивый государь, я стараюсь помочь, чѣмъ только могу, успѣху вашего любезнаго племянника. Мы только-что всѣ вмѣстѣ прочитали и обсудили рекламу объ орѣховомъ маслѣ. И какая вышла реклама, восторгъ! Вотъ и тотъ, кто составлялъ ее -- Тутъ Годиссаръ указалъ на Фино.-- Это господинъ Андошъ Фино, одинъ изъ лучшихъ молодыхъ литераторовъ, который пишетъ въ журналахъ и о политикѣ, и о театрахъ, все, что закажутъ, но онъ собирается и самостоятельно писать.
Фино дернулъ Годиссара за полу сюртука.
-- Очень радъ, господа!-- сказалъ судья, которому пустыя бутылки на столѣ указали причину краснорѣчія Годиссара. Затѣмъ онъ обратился къ племяннику:-- Одѣнься, Ансельмъ, мы отправимся сейчасъ вмѣстѣ къ г-ну Бирото, я долженъ ему отдать визитъ. Вы оба подпишете при мнѣ вашъ договоръ о товариществѣ, который я тщательно просмотрѣлъ. Выяснимъ еще кое-какія мелочи; когда все хорошо обусловлено, не можетъ быть недоразумѣній. Однако, стѣны здѣсь сырыя, Ансельмъ; непремѣнно прибей соломенную циновку надъ постелью.
-- Позвольте вамъ объяснить, господинъ судья,-- сказалъ Годиссаръ вкрадчиво,-- мы сами сегодня наклеивали обои и... они... еще... не просохли.
-- Вы экономны. Это хорошо,-- произнесъ судья.
-- Послушай,-- сказалъ Годиссаръ на ухо Фино,-- пріятель нашъ Попино -- добродѣтельный молодой человѣкъ, онъ отправляется къ дядѣ; ну, а мы съ тобой проведемъ вечеръ у какихъ-нибудь сестрицъ...