-- Сегодня я долженъ выдать жалованье своимъ рабочимъ на фабрикѣ,-- отвѣтилъ Цезарь, который до сихъ поръ никогда не лгалъ.
Онъ взялъ шляпу, чтобы выйти вмѣстѣ съ Лурдоа и Грендо. Но едва онъ очутился за порогомъ, его остановили Торвенъ и Шаффару.
-- Г-нъ Бирото,-- сказалъ Шаффару,-- намъ очень нужны деньги.
-- Ахъ, Господи, не горы же золота у меня!-- воскликнулъ Цезарь съ досадой и быстро удалился отъ нихъ.-- Тутъ что-нибудь кроется,-- подумалъ онъ.-- Проклятый балъ! Теперь всѣ меня считаютъ милліонеромъ. А все-таки у Лурдоа былъ какой-то странный видъ. Какая-то тутъ есть загвоздка.-- И Цезарь безцѣльно шагалъ по улицѣ Сентъ-Онорэ, не зная даже, куда онъ идетъ. Вдругъ на одномъ изъ поворотовъ въ другую улицу онъ столкнулся съ Александромъ Крота: такъ математикъ, углубленный въ разрѣшеніе какой-нибудь проблемы, наталкивается на прохожихъ.
-- Ахъ, г-нъ Бирото!-- воскликнулъ будущій нотаріусъ.-- Можно вамъ предложить одинъ вопросъ? Передалъ ли Рогенъ г-ну Клапарону ваши четыреста тысячъ франковъ?
-- Наше дѣло, кажется, было окончено въ вашемъ присутствіи; г-нъ Клапаронъ не далъ мнѣ никакой росписки... мои векселя... должны были дисконтировать... Рогенъ долженъ былъ ему передать... мои двѣсти сорокъ тысячъ франковъ... Хотѣли также реализировать... Г-нъ судья Попино говоритъ... Квитанція... Впрочемъ... зачѣмъ вы предложили такой вопросъ?
-- Зачѣмъ я предлагаю такой вопросъ? Чтобы узнать, у Рогена ли ваши двѣсти сорокъ тысячъ франковъ. Рогенъ вашъ хорошій знакомый, онъ могъ изъ деликатности передать ваши деньги Клапарону, тогда вы отдѣлались бы счастливо! Но какія глупости я говорю!.. Конечно, онъ унесъ съ собой ваши деньги вмѣстѣ съ моей сотней тысячъ: вѣдь я заплатилъ ему за его контору, а росписки не получилъ. Владѣльцы земли близъ Маделэнъ до сихъ поръ не получили ни копѣйки, они сейчасъ только были у меня. Деньги, подъ которыя вы дали векселя, существовали только на бумагѣ; Рогенъ васъ надулъ, и ваши сто тысячъ... онъ... давно ужь спустилъ... я самъ ходилъ за ними въ банкъ.
Зрачки Цезаря страшно расширились, но онъ ничего не видѣлъ: въ глазахъ у него потемнѣло.
-- И ваша сотня тысячъ, и моя, и сто тысячъ Клапарона, все ухнуло; да еще слѣдствіе обнаружитъ разныя покражи,-- продолжалъ юный нотаріусъ.-- За г-жу Рогенъ опасаются: въ такомъ она отчаяніи. А господинъ Дю-Тилье ловко увернулся. Рогенъ бился съ нимъ цѣлый мѣсяцъ, чтобы втянуть его въ вашу спекуляцію на земли; однако, не удалось. Рогенъ прислалъ женѣ письмо, я только-что его прочиталъ. Оказывается, онъ уже пять лѣтъ обкрадывалъ своихъ кліентовъ, тратилъ ихъ вклады... и для кого, для любовницы, прекрасной голландки! Онъ покинулъ ее только за недѣлю до побѣга. Эта мотовка все спустила, надавала векселей... имущество у ней продали... и вчера вечеромъ ее убилъ какой-то капитанъ; Господь наказалъ ее за то, что она разорила столько людей! Бываютъ же такія женщины, для которыхъ нѣтъ ничего святого. У Рогена долговъ осталось больше, чѣмъ имущества. Контору его продали за триста тысячъ франковъ. Мнѣ придется покупать другую контору; пропали мои сто тысячъ. Росписки у меня нѣтъ, да и заикаться о деньгахъ нельзя: кредиторы подумаютъ, что я сообщникъ Рогена, а мнѣ надо беречь свою репутацію, я только еще начинаю карьеру. Въ мои года впутаться въ такую исторію! Это ужасно, а я думалъ, что совершилъ выгодную сдѣлку. Хорошъ и Рогенъ! Человѣку пятьдесятъ девять лѣтъ, а онъ еще любовницу содержитъ... старый хрычъ! Три недѣли тому назадъ онъ совѣтовалъ мнѣ не думать о Цезаринѣ, говорилъ, что вы скоро останетесь безъ куска хлѣба, вотъ подлецъ-то!
Каждая изъ этихъ фразъ Александра возвѣщала новое несчастье, была новымъ ударомъ для Бирото. Онъ стоялъ, какъ оглушенный громомъ, въ ушахъ у него звенѣло, передъ глазами мелькали красные круги. Первое, что ему пришло въ голову, было наложить на себя немедленно руки. При обстоятельствахъ, въ какихъ очутился Цезарь, человѣку предстоитъ тысяча смертей; вполнѣ естественно, что онъ предпочитаетъ умереть одинъ разъ и рѣшается на самоубійство. Блѣдность и оцѣпенѣніе парфюмера сильно, поразили Крота, который считалъ его сильнымъ и твердымъ духомъ, при томъ, онъ не зналъ, что нотаріусъ похитилъ у Цезаря не только деньги, но и нѣчто большее. Въ испугѣ Александръ взялъ Бирото подъ руку и хотѣлъ заставить его идти; однако, Цезарь не могъ сдѣлать ни шагу: ноги его подкашивались, какъ у пьянаго.