Словомъ, глупѣйшій г-нъ Дешаръ то и дѣло появляется въ вашемъ семейномъ быту и во все вмѣшивается.
Слова: "Подумай-ка, развѣ г-нъ Дешаръ когда-нибудь позвонилъ бы себѣ" и т. д. служатъ въ вашемъ хозяйствѣ чѣмъ-то вродѣ Дамоклова меча или, скорѣе, булавки; а ваше самолюбіе изображаетъ ту подушечку, въ которую жена всечасно вкалываетъ и запускаетъ эту булавку, подъ всевозможными неожиданными предлогами, однакожь, употребляя при этомъ ласковыя слова и довольно милыя ужимки.
Слѣпень искусалъ Адольфа до такой степени, что у него все тѣло ноетъ, и, наконецъ, онъ ищетъ спасенія въ той самой мѣрѣ, которая съ успѣхомъ примѣняется въ благоустроенной полиціи, въ правительственныхъ кругахъ и въ стратегіи (См. сочиненія Зобана объ осадѣ и защитѣ крѣпостей). Онъ избираетъ г-жу Дештаминель, женщину еще молодую, изящную, немножко кокетку, и примѣняетъ ее (о, злодѣй ужь съ давнихъ поръ на это мѣтилъ!), какъ горчичникъ на чрезвычайно чувствительную кожу Каролины.
О, вы, всѣ такъ часто восклицающіе: "Я не понимаю, что подѣлалось съ моей женой!.." Вы припадете устами къ этой страницѣ, преисполненной трансцендентальной философіи, потому что найдете въ ней ключъ къ познанію характера вс ѣ хъ женщинъ!.. Но, узнавъ ихъ такъ же хорошо, какъ я, вы все-таки немного знаете, такъ какъ женщины и сами себя не знаютъ. Самъ Господь Богъ, какъ вамъ извѣстно, ошибся насчетъ единственной женщины, которой управлялъ самолично, а еще самъ и создалъ ее.
Каролина готова во всякое время подпускать шпильки Адольфу; но такая способность безпрестанно жалить свою дражайшую половину признается законной, повидимому, только съ женской стороны: если Адольфу вздумается кольнуть супругу хотя бы одинъ разокъ, его объявляютъ чудовищемъ. Со стороны Каролины это не болѣе, какъ милыя шутки, игривыя рѣчи, ради увеселенія совмѣстной жизни, и притомъ продиктованныя чистѣйшими намѣреніями, тогда какъ со стороны Адольфа это неслыханная жестокость, полное непониманіе женскаго сердца, и, очевидно, заранѣе обдуманный планъ причинять ей огорченія!
-- Итакъ, вы очень влюблены въ г-жу де-Фиштаминель?-- спрашиваетъ Каролина.-- Удивляюсь, что такого особенно привле нательнаго въ ея умѣ, въ ея манерахъ? Вѣдь это паукъ...
-- Помилуй, Каролина...
-- О, не трудитесь отрицать странности вашихъ вкусовъ,-- говоритъ она, прерывая возраженія,-- я давно замѣтила, что этотъ скелетъ (г-жа де-Фиштаминель худощава) нравится вамъ больше меня. Ну, что же, на здоровье!.. однако, вы скоро признаете разницу!
Понимаете? Вы не можете заподозрить Каролину въ пристрастіи къ г-ну Дешаръ (онъ толстякъ, вульгаренъ, съ багровымъ лицомъ и бывшій нотаріусъ!), но вы влюблены въ г-жу де-Фиштаминель! И вотъ Каролина, та самая Каролина, которая приводила васъ въ отчаяніе своей наивностью, но съ тѣхъ поръ освоилась съ жизнью и узнала свѣтъ, Каролина становится остроумна: и вмѣсто одного слѣпня, жалитъ васъ двумя.
На другой день она съ добродушнымъ видомъ задаетъ вамъ вопросъ: