-- Да ничего, я просто шучу, но, къ сожалѣнію, не угодилъ тебѣ,-- отвѣчаетъ Адольфъ, съ улыбкой.
-- Мое горе въ томъ, что я твоя жена. Ахъ, зачѣмъ я не за кѣмъ-нибудь другимъ!
-- Съ этимъ я согласенъ.
-- Если бы я носила другую фамилію и сейчасъ имѣла бы наивность сказать то, что обыкновенно говорятъ кокетки, чтобы испытать, какъ къ нимъ относится мужчина: "Что это, какъ у меня носъ покраснѣлъ!" и начала бы жеманиться передъ зеркаломъ, какъ обезьяна, ты бы мнѣ отвѣтилъ: "Вы на себя клеплете, сударыня; во-первыхъ, никакой красноты незамѣтно, а во-вторыхъ, этотъ цвѣтъ вполнѣ гармонируетъ съ цвѣтомъ вашего лица... къ тому же послѣ обѣда это случается со всѣми нами!" И тутъ ты бы воспользовался случаемъ наговорить мнѣ комплиментовъ... А развѣ я когда-нибудь говорю тебѣ, что ты растолстѣлъ, что у тебя цвѣтъ лица, точно у каменщика, а мнѣ нравятся мужчины худощавые и блѣдные?..
Въ Лондонѣ существуетъ пословица: "Нетрогай топора", а во Франціи слѣдуетъ говорить: "Не касайся носа женщины!"
-- И все это изъ-за маленькаго излишка натуральной киновари!-- восклицаетъ Адольфъ.-- Ты бы у Господа Бога спросила, зачѣмъ Онъ мѣстами сгущаетъ краски, а я чѣмъ же виноватъ?.. Я тебя люблю... хочу видѣть въ тебѣ всѣ совершенства и оттого кричу берегись!
-- Ну, такъ ты меня слишкомъ любишь, потому что съ нѣкотораго времени выискиваешь случая говорить мнѣ непріятности, стараешься находить во мнѣ все дурное, подъ предлогомъ моего совершенствованія... Ахъ, пять лѣтъ назадъ меня и такъ считали совершенствомъ!..
-- Да, я нахожу тебя болѣе, нежели совершенствомъ, ты очаровательна!..
-- Съ излишкомъ натуральной киновари?
Адольфъ, видя, что жена всей своей особой выражаетъ ледяную холодность, подходитъ и садится на стулъ возлѣ нея. Каролина видитъ, что теперь неприлично тотчасъ уйти и слегка оправляетъ на себѣ юбки, какъ бы съ намѣреніемъ отмежеваться. Иныя женщины производятъ это движеніе съ задорной дерзостью и оно имѣетъ двоякое значеніе: какъ говорится въ игрѣ въ вистъ, это или вызовъ королю или отказъ. У Каролины на сей разъ отказъ.