-- Но, можетъ быть,-- сказалъ тихо молодой человѣкъ, взявъ руку Эмиліи,-- можетъ быть, мои тайны принадлежатъ вамъ, а ваши мнѣ.
Они прошли нѣсколько шаговъ и очутились подъ навѣсомъ густыхъ вѣтвей, кой лучи заходящаго солнца обливали какимъ-то темнокраснымъ облакомъ. Это естественное очарованіе запечатлѣло сію минуту какою-то торжественностью.
Живой и свободный образъ дѣйствованія молодаго человѣка, и въ особенности волненіе кипящаго сердца, коего быстрое біеніе Эмилія чувствовала подѣ рукой своей, привели ее въ упоеніе, тѣмъ болѣе сладостное, что оно было слѣдствіемъ самаго простаго и неожиданнаго случая. Принужденіе, въ коемъ воспитываютъ дѣвушекъ большаго свѣта, придаешь неимовѣрную силу порыву чувствъ ихъ: и это одна изъ величайшихъ опасностей, которымъ онѣ подвергаются при встрѣчѣ съ страстнымъ любовникомъ.
Никогда еще глаза Эмиліи и Максимиліана не были такъ краснорѣчивы. Въ восхищеніи они позабыли мѣлочныя условія гордости, недовѣрчивости и холодные разчеты разсудка. Они даже не могли сначала изъясняться, какъ однимъ только пожатіемъ руки, которое служило истолкованіемъ ихъ радости и чувствованій.
-- Лонгвиль, сказала съ трепетомъ и прерывающимся голосомъ Эмилія, послѣ продолжительнаго молчанія, пройдя медленно нѣсколько шаговъ; позвольте мнѣ сдѣлать вамъ одинъ вопросъ... Но подумайте, что я нѣкоторымъ образомъ вынуждена къ тому довольно страннымъ положеніемъ, въ коемъ нахожусь въ отношеніи къ моему семейству.
Ужасная для Эмиліи пауза слѣдовала за сими словами, которыя она едва могла выговоришь; и въ эту минуту гордая красавица не могла перенесть взгляда своего возлюбленнаго, ибо втайнѣ чувствовала всю низость прибавленныхъ ею словъ:
-- Благороднаго ли вы происхожденія?..
Сказавъ сіи слова, она желала бы провалиться сквозь землю.
-- "Сударыня" -- отвѣчалъ съ важностію Лонгвиль, коего лице примѣтно измѣнилось и запечатлѣлось какимъ-то строгимъ достоинствомъ -- я обѣщаю вамъ съ искренностію отвѣчать, если вы дадите откровенный отвѣтъ на мoй вопросъ."
Онъ опустилъ руку Эмилій, которой тогда показалось, что она осталась одна во вселенной, и сказалъ ей: