-- Я продал ее и оставил себе на жизнь эти крохи. Мне понадобилось двенадцать тысяч франков на устройство квартиры для Фифиночки.
-- Твоей квартиры, Дельфиночка? -- спросила сестру госпожа де Ресто.
-- О чем тут говорить! -- продолжал папаша Горио. -- Двенадцать тысяч франков уже истрачены.
-- Догадываюсь, -- сказала графиня. -- Это предназначается для господина де Растиньяка. Не делай этого, Дельфина. Видишь, до чего я дошла!
-- Дорогая моя, господин де Растиньяк не способен разорить свою любовницу.
-- Спасибо, Дельфина! Теперь, когда я в таком отчаянном положении, я ждала от тебя лучшего отношения; но ты никогда меня не любила.
-- Нет, она тебя любит, Нази! -- воскликнул папаша Горио. -- Она только что сказала мне об этом. Мы говорили о тебе, и Дельфина утверждала, что ты красавица, а она только хорошенькая!
-- Она, -- повторила графиня, -- она красива, но холодна как лед.
-- Пусть так, -- ответила Дельфина, краснея, -- а как ты относишься ко мне? Ты отреклась от меня, благодаря тебе меня не пускали в дома, где я желала бывать, словом, ты пользовалась каждым случаем причинить мне неприятность. А разве я вытягивала у бедного отца одну тысячу франков за другой? Разве я довела его до такого положения? Это дело твоих рук, сестра; ведь я виделась с отцом, пока могла, не выгоняла его, не бегала к нему лизать руки, когда нуждалась в его помощи. Я даже не знала, что он истратил эти двенадцать тысяч на меня. Ты знаешь мою щепетильность. Я никогда не выклянчивала у папы подарков.
-- Ты счастливее меня: господин де Марсэ был богат. Это тебе хорошо известно. А ты всегда была такая же мерзкая, как мерзко золото. Прощай, у меня нет ни сестры, ни...